Бородинский сборник. 1812-2002. - Екатеринбург: 2002. - 60 с.

В сборник вошли военно-исторические и литературные работы членов Екатеринбургского Военно-исторический клуба "Горный щит", посвященные отмечающемуся в 2002 г. 190-летнему юбилею Отечественной войны 1812 г. и Бородинского сражения.

 

 

БОРОДИНСКИЙ СБОРНИК. 1812-2002.

 

Содержание

---------------------

К читателю.

Емельянов А.В. Прусский орден Железного креста 1813-1918 гг.

Кручинин А.М. 28-й Пражский полк на русском фронте: чехи в войне 1914-1918 гг.

Лямзин А.В. Книги Виктора Суворова как попытка формирования идеологии новой России.

Шайханов А.М. Военный фотограф В.Г. Микульчик.

Шапошников Г.Н. Действия 37-го Пехотного Екатеринбургского полка в Нарочской операции в марте 1916 г.

Сказы Екатеринбургского полка:
Рассуждения филозофические о службе армейской или Толковый словарь живаго военно-филозофического языка. Пояснения для чинов гвардейских и армейских.

Мемуар о событиях достопамятных из жизни генерал-майора Волковича Александра Михайловича, а тако же о делах славных Екатеринбургского пехотного и иных полков в сражении генеральном при деревне Бородино, имевших быть 812 г. августа 26 дня и протчии курьезы, интересные любителям гистории военной, кои собрал писарь Екатеринбургского полка Шапошников, сын Николаев.

------------------------------------

Уважаемые читатели!

Перед Вами первый выпуск историко-литературного сборника Екатеринбургского военно-исторического клуба "Горный щит", посвящённый 190-й годовщине Бородинского сражения. Наш клуб возник в Екатеринбурге в 1988 г. и объединил любителей уральской старины и военной истории. За 14 лет нами опубликовано боле сотни статей и тезисов в различных научных и краеведческих изданиях. Члены нашего клуба выпустили монографии, посвящённые истории Оровайского полка, Бородинского сражения и Великой армии. Мы - постоянные участники научных конференций, проходящих в Екатеринбурге и Перми.

В 1992 г. в нашем клубе была создана униформированная группа "Екатеринбургский пехотный полк". С этого времени мы принимаем участие в военноисторических реконструкциях на Бородино. Многие из нас ездили на военно-исторические фестивали во Францию, Италию и Польшу.
Представляемый Вашему вниманию научно-литературный альманах состоит из двух частей. В первой содержатся научные статьи, посвящённые малоизвестным страницам военной истории. Большинство авторов - профессиональные историки. Представленные в сборнике работы заслушивались и обсуждались на заседаниях клуба.

Интерес читателей вызовут статьи А.В. Емельянова об истории одной из самых уважаемых и знаменитых наград Германии - Железном кресте, А.М. Кручинина об участии 28-го Пражского полка австро-венгерской армии в боях на русском фронте в Великую войну, Г.Н. Шапошникова о действиях Екатеринбургского пехотного полка в Нарочской операции 1916 г., А.М. Шайханова о военном фотографе В.Г. Микульчике.

Бурные дебаты на одном из заседаний клуба вызвала статья А.В. Лямзина о книгах В. Суворова, в которой автор попытался обосновать своё мнение на причины появления этих изданий и их место в современной российской историографии.

Вторая часть сборника - литературная. Она называется "Сказы Екатеринбургского полка". В ней содержится несколько юмористических сюжетов, навеянных нашими походами по Бородинским полям. Их автор Г.Н. Шапошников посвящает эти сказы своим многочисленным друзьям из разных полков по Бородинской военно-исторической реконструкции, ветеранам бородинских бивуаков и баталий, а также всем кто ходил с ним в строю во "втором потном походе" по Корсике и Польше.

Герои этих рассказов будут легко опознаны всеми, кто хоть раз побывал в начале сентября на Бородино.
Называя известные имена, автор склоняет голову перед из заслугами и авторитетом. Особый поклон новгородским кирасирам, московским гренадёрам и уфимским пехотинцам, с коими наш полк связывают многолетние товарищеские отношения.

Уважаемые читатели! Мы искренне надеемся, что все представленные материалы Вам по-нравятся, и авторы альманаха не будут вызваны на дуэль и, тем паче, расстреляны в баталии за то, что описали своё видение истории.


А.В. Емельянов
магистр истории

Прусский орден Железного креста
1813-1918 гг.

Катастрофа, постигшая Великую армию, и успехи русского оружия в кампании 1812 г. послужили сигналом к началу мощного национально-освободительного движения в покорённой На-полеоном Германии и, прежде всего, в Пруссии. Начиная с января 1813 г., вся страна была охвачена невероятным патриотическим или даже националистическим подъёмом, под давлением которого прусский король Фридрих-Вильгельм III 28 февраля 1813 г. подписал секретный договор о союзе с Россией, а 15 марта 1813 г. объявил Франции войну, призвав свой народ к освободитель-ной борьбе против иноземного владычества.

Но ещё до того, как Пруссия официально присоединилась к 6-й антифранцузской коалиции, Фридрих-Вильгельм III внёс в наградную систему своего королевства одно важное изменение. В соответствии с его указом от 10 марта 1813 г. на период предстоявшей кампании прекращались пожалования традиционными прусскими орденами "Pour le merite" и Красного орла, и вместо них, специально для героев Освободительной войны, учреждалась особая награда - орден Железного креста (Das eiserne Kreuz, EK)1. В соответствии со статутом это был боевой знак отличия, кото-рый давался за выдающуюся личную храбрость и мужество перед лицом неприятеля, а также за особые заслуги в командовании войсками. Новый орден носил подчёркнуто демократичный характер: в отличие от большинства наград той эпохи его мог заслужить любой военнослужащий прусской армии вне зависимости от чина и происхождения. Таким образом, Железный крест дол-жен был стать своеобразным символом единения народа Пруссии в борьбе за национальную независимость.

В высочайшем указе об этом в частности говорилось: "В пору нынешних великих бедствий, от исхода которых зависит будущее нашего Отечества, великий дух нации, достигший небывалых высот, в полной мере заслуживает достойного воздаяния и увековечения. Этот непоколебимый дух, благодаря которому народ не покорился малодушно, а, самоотверженно трудясь, превозмог непреодолимое зло железного времени угнетения, и исключительное мужество, которым преисполнено ныне каждое сердце, опираются только на веру в Господа и искреннюю преданность своему королю и Отечеству. Поэтому мы решили отметить заслуги, которые будут оказаны в начинающейся войне, будь то на полях сражений или в тылу, но имеющие отношение к великой борьбе за свободу и независимость Отечества, и предоставить эту великую честь в продолжение нынешней кампании".

Следует отметить, что проект подобной награды был разработан ещё за несколько лет до этого при участии знаменитых реформаторов прусской армии генералов Г. фон Шарнхорста и А. фон Гнейзенау. Дважды - в 1808 и 1811 гг. - он представлялся на рассмотрение Фридриха-Вильгельма III, но оба раза по каким-то соображениям король откладывал его, учредив новый орден только накануне решающих сражений с наполеоновской Францией.
В соответствии со статутом, Железный крест подразделялся на три степени: низшие 2-ую и 1-ую и высшую - Большой крест. Причём низшие степени ордена имели ещё и две разновидности: за боевые и небоевые заслуги. Первой обычно награждались строевые военнослужащие (пехотин-цы, кавалеристы, артиллеристы и проч.), а второй - некомбатанты (военные врачи, чиновники, писари и проч.).

Награждение Железным крестом производилось последовательно, начиная с самой низшей 2-ой степени. Но следует заметить, что если кавалером 2-ой и 1-ой степеней ордена мог стать любой солдат или офицер, чьи заслуги подпадали под статут ордена, то Большой крест являлся исключительно генеральской полководческой наградой, которой можно было удостоиться за победу в крупном сражении, за взятие вражеской, либо успешную оборону своей крепости.
Особым образом была увековечена память павших в боях кавалеров ордена: в соответствии с указом Фридриха-Вильгельма III от 5 мая 1813 г. их имена должны были выбиваться на мемори-альных досках, которые устанавливались в каждой прусской кирхе.

26 (по другим данным 7) июля 1815 года специально для награждения сыгравшего решаю-щую роль в разгроме наполеоновской армии в битве при Ватерлоо генерал-фельдмаршала Г.Л. Блюхера, прусский король учредил ещё одну - наивысшую - степень ордена - Звезду Большого креста Железного Креста. По имени знаменитого "маршала-вперёд" эта награда получила неофициальное название "Блюхерштерн" (Звезда Блюхера).

Великие битвы, развернувшиеся на полях Германии, Франции и Бельгии в 1813-1815гг., предоставили подданным Фридриха-Вильгельма III массу возможностей заслужить новый орден. Железный крест быстро завоевал огромную популярность, став одной из самых уважаемых и престижных наград в прусской армии. Поэтому все - от солдата ландвера до кронпринца - считали за большую честь получить его.

Первым кавалером Железного креста стал 2 апреля 1813 г. майор 1-го Померанского пехот-ного полка фон Борке, отличившийся при штурме крепости Люнебург. За исключительное муже-ство, проявленное в этом бою, он, а также ещё пять офицеров, восемь унтер-офицеров и двое ря-довых того же полка были отмечены Железными крестами 2-ой степени.

Список награждённых орденом 1-й степени открывает командир 9-го гусарского полка оберст-лейтенант фон Хельвиг, удостоившийся его 17 апреля 1813 г. за отличие в сражении у Ванфреда.
Первым кавалером Железного креста 2-ой степени за небоевые заслуги стал военный губер-натор Берлина генерал фон Элсег.

В ходе кампаний 1813-1815 гг. были награждены:
- Железным крестом 2-ой степени - 16 131 чел. (встречаются и другие цифры в районе 16 000 кавалеров);
- Железным крестом 2-ой степени за небоевые заслуги - 373 (по другим данным - около 380 чел.);
- Железным крестом 1-ой степени - 668 чел. (по другим данным - от 633 до 700 чел.);
- Железным крестом 1-ой степени за небоевые заслуги - 2 чел.;
Таким образом, всего к июлю 1815 г. низшими степенями Железного креста по разным подсчётам было отмечено от 17 000 до 17 300 человек. В списке награждённых - 9 генералов, 44 штаб-офицера, 371 обер-офицер, 1 168 унтер-офицеров (среди которых даже одна женщина - А.-Ф. Крюгер), 440 ефрейторов и более 10 000 рядовых прусской армии. Железного креста 2-ой сте-пени удостоился и Фридрих-Вильгельм III.

Первым кавалером Большого креста стал 31 августа 1813 г. командующий Силезской армией генерал-фельдмаршал Г.Л. Блюхер фон Вальштат за разгром в сражении у Кацбаха войск маршала Макдональда. Кроме него во время наполеоновских войн высшую степень ордена заслужили ещё только 4 полководца:
2. Командующий III армейским корпусом генерал от инфантерии Ф.В. Бюлов фон Денневиц (15.09.1813 г.),
3. Командующий Северной армией кронпринц Швеции Карл Юхан (осень 1813 г.)2,
4. Командующий IV армейским корпусом генерал от инфантерии Ф.Э.Б. Тауэнцин фон Виттен-берг (26.01.1814 г.),
5. Командующий I армейским корпусом генерал от инфантерии И.Д.Л. Йорк фон Вартенбург (31.03.1814 г.).

По некоторым данным, Больших крестов Железного креста удостоились ещё и два героя Кульмского сражения: русский генерал-лейтенант А.И. Остерман-Толстой и прусский генерал-лейтенант Ф.Г.Ф. Клейст фон Ноллендорф. Якобы 29.08.1813 г. Фридрих-Вильгельм III даже подписал указы о награждении обоих, но в итоге ни тот ни другой орденов всё-таки не получили и в официальных списках кавалеров Большого креста не значатся.

Из нескольких, в том числе и собственного, проектов знака новой награды Фридрих-Вильгельм III отдал предпочтение эскизу, разработанному известным прусским архитектором Карлом-Фридрихом Шинкелем. Предложенный им знак ордена по форме повторял знаменитый символ Тевтонского ордена - т.н. тевтонский (или уширенный латинский) крест и представлял собой железный равноконечный крест с расширяющимися концами, покрытый чёрной эмалью. Его лицевая сторона была гладкой, а на оборотной помещались рельефные изображения прусской королевской короны с вензелем Фридриха-Вильгельма III "FW" под ней (на верхнем конце кре-ста), ветви из трёх дубовых листьев (в центре) и цифр "1813" (на нижнем конце креста).

Уже утверждённый, этот знак ордена потребовал небольшой доработки, так как скоро выяснилось, что на тёмно-синих и чёрных прусских военных мундирах он практически не заметен. Поэтому, для того чтобы лучше выделяться на тёмном фоне, Железный крест был окантован серебряной рамкой, которая имела внутренний буртик с насечками и шлифованный ободок по краю.

Между тем, при существовавшем в начале XIX века уровне развития техники воплотить в металле шинкелевский проект оказалось весьма непросто. Отработать технологию изготовления крестов удалось только после многочисленных экспериментов: сначала отливалась железная сердцевина орденского знака, которая покрывалась горячей эмалью, а затем фиксировалась между двумя штампованными серебряными рамками, спаянными между собой.
Знаки различных степеней, повторяя в целом шинкелевский крест, носились различным образом и внешне несколько отличались друг от друга.

Носившийся в петлице мундира знак ордена 2-ой степени имел размеры 42х42мм и при помощи припаянного к верхнему лучу креста поперечного ушка и продетого в него кольца подвешивался на шёлковую ленту шириной 25-30 мм. Знаки за боевые и небоевые заслуги различались между собой только по цвету ленточек: чёрной с белыми продольными полосками по краям для первых и белой с чёрными для вторых. Наряду с крестами, выпущенными официально, существовало большое количество знаков 2-ой степени частного производства, которые могли несколько отличаться от оригинала как по размерам (встречались варианты с расстоянием между концами креста от 28 до 42 мм), так и по качеству исполнения. Очень быстро среди прусских солдат и офицеров распространилась странная мода - носить Железные кресты оборотной стороной вперёд, хотя официально ношение знаков ордена подобным образом было разрешено только в 1838 году, когда Фридрих-Вильгельм III утвердил новые рисунки лицевой и оборотной сторон креста, поменяв их местами.

В качестве знака более высокой 1-ой степени ордена первоначально использовалась только чёрно-белая шёлковая лента, нашитая на мундир в виде своеобразного банта. Однако ленточный крест не прижился (по некоторым данным, его успели получить только первые 12 кавалеров), и, в конце концов, вместо него стал использоваться знак, по форме, размерам и рисунку лицевой стороны аналогичный кресту предыдущей степени. Но, в отличие от последнего, он носился на левой стороне груди и нашивался непосредственно на мундир, а не подвешивался на ленту. Поэтому у знака 1-го класса отсутствовало ушко для соединительного кольца и на гладкой оборотной сторо-не имелось восемь маленьких петелек, припаянных по две на каждый луч креста. Встречавшиеся в значительных количествах знаки частного изготовления по размерам и качеству исполнения могли несколько отличаться от крестов 1-й степени, выпущенных официально. Например, существовали знаки с покрытой бархатом картонной сердцевиной, пристёгивавшиеся к мундиру на булавку и имевшие четыре крепёжные петельки вместо восьми.

Большой крест Железного креста внешне повторял знак 2-й степени (единственное отличие - развёрнутое на 90 градусов ушко для соединительного кольца), но по размерам должен был быть больше его в два раза, т.е. 84х84 мм. Впрочем, по всей видимости, это не соблюдалось, и обычно указывается другое расстояние между концами креста - 62 мм. Награда носилась на шее на широ-кой орденской ленте.

Звезда Большого креста Железного Креста представляла собой золотую восьмилучевую звезду, на которую сверху был наложен стандартный Железный крест 1-й степени. Расстояние между противолежащими концами звезды составляло 84 мм. Награда носилась на левой стороне груди.

Как уже отмечалось, Железные кресты оказались очень сложны и дороги (2,5 талера за штуку) в производстве. К тому же процент брака при их изготовлении был слишком велик, а качество самих орденских знаков оставляло желать лучшего. Поэтому после выпуска около 9 000 крестов известный своей скупостью Фридрих-Вильгельм III запретил их дальнейшее производство. В результате, несколько тысяч героев так и не дождались пожалованных наград. Получить знаки ордена они теперь могли только "по наследству" после смерти одного из их обладателей. В полках прусской армии даже существовали особые списки очерёдности на получение возвращённых в Генерал-орден-комиссию (General-Ordens-Kommission) Железных крестов умерших кавале-ров. Конечно, офицеры и генералы могли позволить себе заказать знак ордена в частном порядке, но многим простым солдатам пришлось ждать свой крестик по 10-15 лет! Так продолжалось до 1837 года, когда к 25-летнему юбилею Освободительной войны прусский король вдруг расщедрился и повелел изготовить Железные кресты для всех остававшихся ещё в живых кавалеров.

Говоря об эпохе наполеоновских войн, нельзя не упомянуть об ещё одной знаменитой награде, внешне очень похожей на Железный крест, но имеющей к нему лишь косвенное отношение: о так называемом Кульмском кресте.
Поражённый мужеством и стойкостью русской гвардии в сражении при Кульме 17-18 августа 1813 г., Фридрих-Вильгельм III пожаловал всем русским солдатам и офицерам, участвовавшим в этой битве, специальный знак наподобие Железного креста 1-й степени. (По другой версии сначала прусский король даже хотел наградить их собственно Железными крестами, но затем передумал.) Указ о награждении был опубликован 2 сентября 1813 г., но с изготовлением знаков вышла небольшая заминка. Вручить кресты, как это поначалу предполагалось, в поверженном Париже не удалось, и в результате русские воины получили обещанные им награды только после возвращения из заграничных походов. В апреле 1816 г. пруссаки, наконец, отправили в Россию 11 563 Кульмских креста, из них 443 офицерских (серебряных, покрытых чёрной эмалью) и 11 120 солдатских (жестяных, покрытых чёрной краской), которые были вручены участникам сражения на специально организованном параде в честь трёхлетия Кульмской победы 27 августа 1816 г. Да-леко не все герои сражения дожили до этого, поэтому после раздачи крестов 1 051 знак остался "лишним" и был отослан обратно. После смерти кавалеров Кульмские кресты должны были воз-вращаться прусскому правительству. Всего с 1817 по 1852 гг. было возвращено 2 778 знаков.
Кульмский крест носился на левой стороне груди и считался наравне с российскими медалями.

Как уже отмечалось, изначально Железный крест был учреждён только на время войны Пруссии с наполеоновской Францией, поэтому с окончанием великой эпопеи 1813-1815 гг. награждения им прекратились. За 55 лет, прошедшие после битвы при Ватерлоо, ни один человек не пополнил список кавалеров ордена, хотя во время войн с Данией 1849 и 1864 гг. и Австрией 1866 г. прусские воины не раз показывали образцы мужества и стойкости, покрыв славой свои знамёна под Дюппелем, Гичином и Садовой. Возможно, Железный крест так навсегда и остался своеобразным "орденом Освободительной войны", если бы в 1870г. не началась франко-прусская война, в ходе которой, как и в 1813г., на карту оказалась поставлена судьба Пруссии, да и Германии в целом.

В первый же день войны - 19 июля 1870 г.8 - в память о славных подвигах и боевых традициях предков прусский король Вильгельм I, кстати, сам удостоенный Железного креста 2-й степени ещё в кампанию 1814 г.9, возродил знаменитый орден и возобновил пожалования им на период предстоявшей кампании.
По его указу восстанавливался прежний статут награды с сохранением неизменными трёх её степеней (2-ой, 1-ой и Большого креста), двух разновидностей низших из них (за боевые и небое-вые заслуги), а также порядка награждения и ношения ордена. Но, следует заметить, что выдача кавалерам крестов началась только через два года(!) после окончания боевых действий. Поэтому все наградные документы периода франко-прусской войны датируются 19 января 1873 г.

Несмотря на относительную скоротечность, франко-прусская война оказалась одной из са-мых ожесточённых и кровопролитных войн XIX столетия. За 190 дней кампании произошло 15 крупных и около 100 мелких сражений(!), в которых прусские воины и их союзники, совершили немало героических подвигов, продемонстрировав исключительную доблесть и силу духа. Поэтому неудивительно, что за отличия в войне 1870-1871 гг. последовала целая волна награждений Железным крестом. Всего орденом было отмечено свыше 47 500 человек, из них:
- Железным крестом 2-ой степени - 43 242 чел. (по другим данным - от 42 000 до 43 000 чел.);
- Железным крестом 2-ой степени за небоевые заслуги - около 3 000 чел.;
- Железным крестом 1-ой степени - 1 319 чел. (по другим данным - 1 295, 1 360 или 1 500 чел.);
- Железным крестом 1-ой степени за небоевые заслуги - по меньшей мере 1 чел.10;
- Большим крестом Железного креста - 9 чел.

Первым кавалером ордена в эту кампанию стал командующий 1-й армией генерал от инфантерии К.Ф. фон Штейнмец, одержавший победу в сражении при Шпирхене 6 августа 1870 г. Любопытно, что он удостоился сразу 1-й степени ордена, так как 2-ю заслужил ещё во время Освободительной войны.
Следует отметить, что в ходе франко-прусской войны Железными крестами было отмечено достаточно много представителей союзных контингентов (Саксонии, Баварии, Мекленбурга, Гессена и др.), действовавших совместно с прусской армией, хотя формально статутом ордена возможность награждения иностранцев не предусматривалась. Более того, в списках кавалеров креста 2-ой степени за небоевые заслуги есть имена пяти английских военных врачей, работавших 1870-1871 гг. в прусских полевых госпиталях.

Большого креста Железного креста в 1871 г. удостоилось девять человек:
1. Начальник генерального штаба генерал-фельдмаршал Х.К.Б. фон Мольтке (22.03.1871 г.),
2. Главнокомандующий Северной армией генерал от инфантерии А.К.Ф.К. фон Гёбен (22.03.1871 г.),
3. Главнокомандующий 2-й армией генерал-фельдмаршал принц Фридрих-Карл Николай Прусский (22.03.1871г.),
4. Главнокомандующий 4-й армией генерал-фельдмаршал кронпринц Альберт Фридрих Август Антон Саксонский (22.03.1871 г.),
5. Командующий XIV армейским корпусом генерал от инфантерии А.Л.К.В. фон Вердер (22.03.1871 г.),
6. Главнокомандующий Южной армией генерал-фельдмаршал Э.К.Р. фон Мантёйфель (22.03.1871 г.),
7. Главнокомандующий 3-й армией генерал-фельдмаршал кронпринц Фридрих-Вильгельм Николай Карл Прусский (22.03.1871 г.),
8. Германский кайзер и генерал-фельдмаршал Вильгельм I (16.06.1871г.),
9. Командующий обсервационной армией генерал-полковник великий герцог Фридрих-Франц II Мекленбург-Шверинсий (04.12.1871 г.).
Звезда Большого креста в 1870-1871 гг. не вручалась.

По форме и размерам Железные кресты 1870 г. повторяли своих знаменитых предшественников - шинкелевские кресты образца 1813 г., но их внешний вид претерпел некоторые изменения. На лицевой стороне знаков всех трёх степеней появились рельефные изображения прусской королевской короны (на верхнем конце креста), вензеля Вильгельма I - большой буквы "W" (в центре) и цифр "1870" (на нижнем конце креста). Прежняя (с 1838 г.) лицевая сторона знаков 2-й степени и Большого креста с изображёнными на ней короной, вензелем "FW", дубовой ветвью и цифрами "1813" вновь стала оборотной. Таким образом, сохраняя преемственность с наградой времён войны за Освобождение Германии, новый Железный крест одновременно напоминал о славных победах 1870-1871 гг.
У знака ордена 1-ой степени изменился не только рисунок лицевой стороны, но и способ крепления. Он теперь не нашивался, а пристёгивался к мундиру: восемь петелек на гладкой оборотной стороне креста заменила широкая серебряная булавка с крючком. Впрочем, иногда встречались знаки образца 1870 г. (частного изготовления) в прежнем нашивном варианте.

Технология производства Железных крестов времён франко-прусской войны осталась неизменной, но качество их изготовления, по сравнению с орденскими знаками предыдущей эпохи, значительно улучшилось. Для них характерны чёткий рисунок литой железной сердцевины креста и тончайшая пайка, соединяющая серебряные рамки.

Железные кресты образца 1870 г. официально производились вплоть до 1918 г., а малыми сериями и позже - в Веймарской республике и III Рейхе. Поэтому по внешнему виду, качеству и технологии изготовления знаки различных выпусков могли несколько отличаться друг от друга.

В 70-80-е гг. XIX в. большое распространение получили уменьшенные копии крестов для повседневного ношения в 3/4 или 1/2 натуральной величины (т.н. "Prinzen"). Они заказывались частным образом и обычно представляли собой цельноштампованные серебряные крестики, покрытые чёрной эмалью. Существовали также совсем миниатюрные (до 1/10 натуральной величины) "фрачные" копии ордена.

К этому же времени относятся некоторые изменился в порядке ношения Железного креста 2-ой степени: на портретах героев войны за Рейнскую границу его можно увидеть не только в пет-лице мундира, но также на левой стороне груди, на специальной колодке, как отдельно, так и вместе с другими наградами. Однако сам крест носился редко, в основном в торжественных случаях. Обычно вместо него использовалась лишь орденская лента, продетая в петлицу.
В 1895 г. в честь 25-летнего юбилея победы над Францией новый кайзер Вильгельм II наградил всех кавалеров Железного креста 1870-1871 гг. особым памятным знаком в виде трёх дубовых листьев с выбитыми на нём цифрами "25". Знак изготавливался из серебра, имел размеры 26х18 мм и крепился к соединительному кольцу между крестом 2-й степени и орденской лентой, либо непосредственно к орденской ленте (колодке). Существовал также вариант "дубовых листьев" для ношения в петлице мундира.

Сорок три года после блистательных побед 1870-1871 гг. храбрые потомки Зигфрида "не вынимали своих мечей из ножен", поэтому в следующий раз возможность заслужить Железные кресты представилась им лишь во время Первой Мировой войны, с началом которой, 5 августа 1914 г., Германский кайзер Вильгельм II вновь восстановил легендарный орден. Статут награды с трёмя её степенями (2-ой, 1-ой и Большим крестом), двумя разновидностями низших из них (за боевые и небоевые заслуги), а также прежним порядком награждения и ношения ордена остался практически неизменным. Как и ранее, пожалования Железным крестом были возобновлены только на период боевых действий.

Восстановленный статут ордена не предусматривал возможности награждения иностранцев. Однако в начале 1915 г. Вильгельм II внёс в него важное дополнение, впервые официально разре-шив представление к Железному кресту не только подданных прусской короны, но и вообще всех военнослужащих стран-союзниц Германии. Впрочем, за годы войны количество награждённых орденом австро-венгров, турок и болгар оказалось сравнительно невелико, т.к. прежде всего это дополнение касалось сражавшихся под знамёнами кайзера солдат и офицеров многочисленных германских государств. Таким образом, с этого времени Железный крест формально стал общегерманской наградой.

В годы Великой войны в рядах германской армии находилось ещё некоторое количество кавалеров Железного креста - ветеранов франко-прусской войны. Для тех из них, кто вновь удостаивался этой награды, 4 июня 1915 г. Вильгельм II учредил знак повторного награждения орденом.
В марте 1918 г. особым образом были отмечены выдающиеся заслуги начальника Полевого Генерального штаба генерал-фельдмаршала П. фон Гинденбурга: специально для него кайзер восстановил Звезду Большого креста Железного креста. Знаменитый полководец стал вторым и последним кавалером этой наивысшей степени ордена. По аналогии со звездой Блюхера, награда получила неофициальное название "Гинденбургштерн".

К сожалению, большая часть архивов кайзеровской армии была утрачена во время Второй Мировой войны, и поэтому точное количество кавалеров низших степеней Железного креста 1914-1918 гг. сейчас установить практически невозможно. Однако, по имеющимся данным, в Великую войну были награждены:
- Железным крестом 2-ой степени - 5 196 000 чел. (встречаются также цифры от 1 500 000 до 5 200 000 кавалеров);
- Железным крестом 2-ой степени за небоевые заслуги - около 13 000 чел.;
- Железным крестом 1-ой степени - 218 000 чел. (встречаются и другие цифры от 80 000 до 288 000 кавалеров);

Общие цифры награждений дают представление о грандиозных масштабах происходившей борьбы, но, всё-таки поражают невероятным количеством кавалеров ордена. Даже по самым скромным подсчётам оно исчисляется миллионами! Конечно, массовые армии Мировой войны нельзя сравнивать с армиями времён Блюхера или Мольтке, но с другой стороны и условия награждения Железным крестом стали более либеральными, так как не совсем чёткий статут ордена можно было трактовать достаточно широко. Кроме того, неоднократно имели место случаи коллективного награждения (например, экипажей крейсера "Эмден", подводной лодки U-9 и дирижабля Z-IV). И, таким образом, если в кампаниях 1813-1815 и 1870-1871 гг. Железного креста удо-стоился примерно каждый двадцатый военнослужащий, то в 1914-1918 гг. - по меньшей мере, каждый третий немецкий солдат!

Конечно, всё это порядком обесценивало орден, но, тем не менее, он оставался достаточно почётной и уважаемой наградой, которую с гордостью носили самые достойные воины Германии. Среди них - легендарные асы М. фон Рихтгофен, О. Бёльке и М. Иммельман, подводники О. Веддиген и А. де ля Перьер, генералы Э. фон Фалькенхайн, К. фон Эйнем и П. фон Леттов-Форбек, адмиралы Р. Шеер и Ф. фон Хиппер и др. Более того, в пропагандистских целях кавалеры Железного креста 1-й степени, особенно в начале войны, прославлялись как национальные герои. Конечно, знаменитый "Pour le merite" был более высоким и престижным знаком отличия, но следует помнить, что это был исключительно офицерский орден, на который рядовые военнослужащие претендовать не могли, и для них Железный крест являлся одной из немногих доступных наград.

Вообще, среди награждённых Железным крестом в 1914-1918 гг. было немало колоритных фигур. Достаточно вспомнить имена Р. Зорге, Э.М. Ремарка или будущих знаменитых военачальников Вермахта Г. Геринга, Э. Роммеля, Э. фон Манштейна, Г. фон Клюге, Г. фон Рунштедта, К. Дёница, Х. фон Мантёйфеля. Но, пожалуй, самым известным кавалером ордена в Великую войну стал ефрейтор 16-го Баварского пехотного резервного полка А. Гитлер, хотя настоящая слава и пришла к нему несколько позже. В течение 45 месяцев, проведённых на Западном фронте, будущий фюрер участвовал в 36(!) крупных сражениях, показав себя мужественным и бесстрашным воином. 2 декабря 1914 г. за отличие в кровопролитных боях у Ипра он удостоился Железного креста 2-ой степени, а 4 августа 1918 г. за "за выдающееся мужество, проявленное за четыре года на фронте" - редкого для простого солдата креста 1-ой степени.

В списке иностранных кавалеров ордена - имена представителей двуединой монархии фельдмаршала Ф. Конрада фон Хётцендорфа, генералов П. фон Хоффмана и В. Данкля фон Красника, асов Г. Брумовски и Х. Кострбы, а также военного министра Турции Энвер-паши и болгарского царя Фердинанда I.
Из числа отмеченных "крестом для некомбатантов" хотелось бы выделить имя знаменитого микробиолога, лауреата Нобелевской премии Э.А. фон Беринга. Он изобрёл противостолбнячную вакцину, которая в годы Первой Мировой войны спасла жизни многим германским солдатам. За это открытие учёный был награжден Вильгельмом II Железным крестом 2-ой степени за небоевые заслуги.

Кавалерами Большого креста в Мировую войну стали только пять человек:
1. Начальник Полевого Генерального штаба генерал-фельдмаршал П. фон Гинденбург (09.12.1916 г.),
2. Германский кайзер и Верховный главнокомандующий генерал-фельдмаршал Вильгельм II (11.12.1916 г.),
3. Главнокомандующий оккупационными войсками в Румынии генерал-фельдмаршал А. фон Макензен (09.01.1917 г.),
4. Главнокомандующий на Востоке генерал-фельдмаршал принц Леопольд Баварский (04.03.1918 г.),
5. 1-й генерал-квартирмейстер Полевого Генерального штаба генерал от инфантерии Э. фон Людендорф (24.03.1918 г.).

Звезда Большого Креста Железного креста была вручена один раз: 12.03.1918 г., после заключения Брестского мира и накануне решающих боёв на Западном фронте, её удостоился генерал-фельдмаршал П. фон Гинденбург.
По сравнению с наградами образца 1870 г., внешний вид Железных крестов времён Первой Мировой войны практически не изменился, за единственным исключением: цифры "1870" на ли-цевой стороне знаков были заменены новой датой - "1914". Орденские ленты обеих разновидно-стей крестов 2-ой степени остались прежними.

По началу технология изготовления Железных крестов оставалась такой же, как в 1813 и 1870 гг., но условия военного времени заставили фирмы, осуществлявшие выпуск орденских знаков, внести в неё многочисленные изменения. Поэтому существовали десятки вариантов Желез-ных крестов образца 1914 г., зачастую сильно отличавшиеся друг от друга. И хотя исполнение знаков, сделанных в 1914-1918 гг., варьировалось от очень хорошего до крайне плохого, в целом их качество заметно ухудшилось.
Так литые железные сердцевины крестов постепенно стали вытесняться более технологичными и дешёвыми штампованными (причём, изготовленными не только из железа, но и из различных сплавов, например, латуни или бронзы).
Штампованные рамки знаков со временем стали делаться не из серебра 800 или 900 пробы, а посеребрёнными, либо медно-никелевыми из т.н. из германского серебра.

В конце войны большое распространение получили упрощённые цельнолитые и цельно-штампованные орденские знаки из железа или латуни.
Помимо различных технологических "усовершенствований", некоторые производители вносили изменения и в дизайн крестов. Особенно этим отличались многочисленные частные фирмы и мастерские, которым, начиная с 1915 г., было разрешено выпускать орденские знаки для продажи кавалерам. Поэтому Железные кресты могли сильно отличались между собой не только по качеству исполнения, но также по форме и размерам, как самих знаков, так и рельефных изображений на них.

Железные кресты образца 1914 г. официально производились и после окончания Великой войны - в Веймарской республике и III Рейхе, причём во время Второй Мировой войны они изготавливались в несколько изменившемся стиле знаков образца 1939 г.
В годы империалистической войны появились некоторые особенности и в порядке ношения Железных крестов. Так знак ордена 2-ой степени практически не носился и зачастую отсылался военнослужащими домой. Обычно вместо него использовалась только орденская лента, продетая во вторую пуговичную петлю или нашитая на клапан застёжки мундира, либо орденская планка, носившаяся слева на груди. Австро-венгерские кавалеры ордена носили его на своеобразных треугольных колодочках.

Свои особенности имел и порядок ношения Железного креста 1-ой степени. Он также носился на левой стороне груди, но несколько иначе, чем прежде - сантиметров на 5-10 выше ремня. В полевых условиях, боясь потерять столь ценную награду, многие офицеры и некоторые солдаты предпочитали носить изготовленные частным порядком копии ордена. Зачастую такие знаки име-ли характерную выгнутую форму и более надёжное винтовое крепление различных типов.

Знак повторного награждения Железным крестом для участников франко-прусской войны представлял собой маленький Железный крестик, наложенный на прямоугольную серебряную пластину со шлифованным ободком по краю. Размеры крестика составляли 12,5х12,5 мм, пластины - 33х7,5 мм. Знак носился на ленте Железного креста 2-й степени 1870 г. над юбилейными дубовыми листьями 1895г. Крепление - отгибаемые лапки или булавка.

Изготовленная берлинской фирмой "Годет" позолоченная серебряная Звезда Гинденбурга, в целом повторяла награду времён наполеоновских войн, но наложенный на неё сверху Железный крест 1-й степени был образца 1914 г. Звезда крепилась к мундиру при помощи золотой булавки.
Несмотря на все великие жертвы, доблесть немецкого солдата и полководческие таланты Гинденбурга с Людендорфом, Мировая война закончилась для Германии катастрофой. Вспыхнувшая в ноябре 1918 г. революция смела кайзеровский режим, а вместе с ним ушла в небытие и "антидемократическая" наградная система Гогенцоллерновской империи. Стремясь покончить с тяжёлым наследием прошлого, правители Веймарской республики не только упразднили все прежние знаки отличия, но и наложили запрет на учреждение новых орденов и медалей. Впро-чем, в течение нескольких лет ещё продолжалась выдача боевых наград тем героям Великой войны, кто по каким-либо причинам не успел их вовремя получить. Однако, с 7 марта 1925 г. была прекращена и эта практика. Таким образом, как казалось тогда в середине 1920-х гг., история Железного креста закончилась навсегда.

Примечания:
1. На практике в 1813-1815 гг. продолжались пожалования всех трёх наград.
2. Точная дата награждения Карла Юхана (он же - бывший маршал Франции Ж.Б.Ж. Бернадот) не ясна, но, по всей видимости, это произошло 15.09.1813 г., т.к. наследник шведского престо-ла удостоился Большого креста одновременно с генералом Бюловым за победу в сражении при Денневице.
3. Известен с XIII в. В геральдике эта форма, напоминающая четыре лапы, называется "форме" или "патте" (по-французски "лапа"), а крест лапчатым.
4. У знака 1-й степени - рамкой и крестообразной пластиной.
5. что обычно и делалось. Многие офицеры даже имели по 3-4 копии креста для разных форм одежды.
6. Кроме этого 64 русских офицера и генерала были награждены различными прусскими орденами.
7. Не дожидаясь этого, многие гвардейцы к тому времени обзавелись самодельными Кульмскими крестами.
8. Мистическим образом история Железного креста оказалась связана с судьбой супруги Фридрих-Вильгельма III и матери Вильгельма I прусской королевы Луизы (1776-1810): в 1813 г. орден был учреждён в 37-ю годовщину со дня её рождения, а в 1870 г. восстановлен в 60-ю го-довщину со дня её смерти.
9. За отличие в сражении при Барсюр-Об 27.02.1814 г.
10. Бисмарк.
11. Следует заметить, что указ о восстановлении ордена Вильгельм II подписал как прусский ко-роль, т.к. формально орден считался прусской наградой.
12. В отличие от 1813 и 1870 гг. в статуте ордена появилось упоминание о столь любимом Вильгельмом II Военно-морском флоте.
13. За 178 лет 1740 по 1918 гг. его удостоились только 5 430 человек, из них в годы Первой мировой войны - 687.
14. "2 декабря меня наградили Железным крестом, - сообщал А. Гитлер в письме одному знакомому. - Благодаря Богу, было больше чем достаточно шансов, чтобы заработать его. Наш полк не был, как мы предполагали, прикреплен к резерву, но уже 29 октября утром мы попали в сражение... За четыре дня мы с 3,5 тысяч сократились до 600 человек. У нас осталось всего 3 офицера. 4 роты нужно было расформировывать. Но мы были горды тем, что разбили англичан".
15. По другим версиям поводом для награждения послужило то, что ефрейтор Гитлер взял в плен английский (французский) патруль из 15-20 человек во главе с офицером, либо под сильным неприятельским огнём пробрался на батарею и предотвратил грозивший обстрел германских позиций.
16. Сплав, состоящий из 88% меди и 12% никеля.
17. См. статьи 109 и 175 Веймарской конституции. Одновременно гражданам Германии было за-прещено принимать награды от иностранных государств.


А.М. Кручинин
Председатель Екатеринбургского
военно-исторического клуба

28-й Пражский полк на русском фронте:
чехи в войне 1914-18 гг.

"А когда тебя окружит неприятель, поищи, где плотник оставил дыру, чтобы сохранить себя ради государя императора на случай новых войн", - так поучал денщика Балоуна бравый солдат Швейк, и этот принцип был реализован тысячами земляков Ярослава Гашека во время Первой мировой войны. Но с началом войны, казалось, ничего не предвещало такого оборота событий.

Мобилизация в конце июля 1914 года в чешских землях Австро-Венгерской империи прошла спокойно и даже с неожиданным порядком. Мобилизованные чехи, в большинстве молодые люди 1882-93 годов рождения, не имели представления, какая война их ожидает. Последняя война, которую вела империя, была в 1866 году, почти полстолетия тому назад, и рассказы о ней они слышали от своих дедушек. Всеобщим было убеждение, что наступающая война будет короткой и окончится самое позднее до осеннего листопада. Среди мобилизованных чехов война не пользовалась чрезмерной популярностью. Естественное нежелание молодых людей тратить годы жизни в казармах смешивалось у них с довольно широко распространенным пацифизмом и антимилитаризмом. Но разница между националистическим военным восторгом немецких солдат монархии и равнодушием или безразличием чешских солдат была еще не совсем заметна.

Это безразличное отношение чехов к войне так и осталось бы малозаметным в случае ее успешного для австрийской монархии хода, короткой и быстрой победы над врагом. Но ситуация на фронтах развивалась иначе. Неудачи в Сербии и Галиции сопровождались большими потерями. В первых же боях 28-й полк 21-й ландштурмовой дивизии лишился в Сербии десяти процентов личного состава. Потрясенные раненые принесли в тыл самые печальные известия и тем повлияли на настроение маршевых батальонов, которыми пополняли поредевшие полевые полки. Известия непосредственных участников о ходе военных действий заметно отличались от официальных реляций. Едва начали развеиваться представления о короткой и победоносной войне Германии и Австро-Венгрии, появилась не менее иллюзорная надежда на быструю победу славянской Руси.

23 сентября 1914 года из Праги отъезжал на фронт 3-й маршевый батальон 28-го полка. Военное командование охраняло двигающуюся к вокзалу колонну ассистентами пражского гарнизона. Чешские новобранцы несли национальные знамена и пели песню "Гей, славяне" с ударением на куплет "Русь была с нами". Но особенный восторг провожающих возбудил плакат с надписью куплета народной песни: "Красный платочек над головою я кружу, мы едем на Россию, не знаю, почему". Командир ассистентов не осмелился принять меры, и только тогда, когда опасно настро-енные призывники были в вагонах и по дороге на фронт, пражская полиция арестовала предполагаемых инициаторов этого в действительности совершенно стихийного дела.

Последние месяцы 1914 года принесли императорско-королевской армии дальнейшие поражения. Маленькая Сербия успешно сражалась и выбила неприятеля со своей земли. Австрия решила ограничиться на сербском фронте обороной и перебросить несколько дивизий (в том числе чешские 9-ю пехотную и 21-ю ландштурмовую) на восточный фронт, где русские взяли Львов, осадили крепость Перемышль и начали проникать в словацкие Карпаты.

В тяжелых боях с большими потерями понижалась боеспособность чешских полков, кото-рые вдобавок попадали под подозрение, что их солдаты добровольно сдаются и перебегают к русским. В войсках был зачитан приказ о переходе к русским нескольких рот из младоболеславского и высокомытского чешских полков, которые были обвинены в поражении австро-венгерской армии на данном участке фронта. Этот приказ был воспринят чешскими солдатами как попытка замазать истинное положение дел. Действительно, из более чем 250 тысяч солдат австро-венгерской армии, взятых в плен на восточном фронте до конца 1914 года, было примерно 30 тысяч чехов, из которых только малая часть перебежала действительно добровольно. Стремление оправдать военные неудачи монархии, хотя бы отчасти, отказами чешских солдат и в связи с этим обострение античешской агитации на фронте и в тылу вело к расширению и преувеличению известий о размерах и причинах этих отказов. И в конечном итоге, это стало одной из причин действительного роста антивоенных настроений чешских солдат.

Отъезд 4-го маршевого батальона 28-го полка в конце октября и отъезд 5-го маршевого батальона в декабре проходили с уже популярной песней о "красном платочке". Призывники несли чешские знамена и пели национальные песни, на штыки надевали пустые бутылки из-под пива. Свое отношение к войне так же проявили призывники и других пехотных полков.

А на фронте были большие потери и невыносимые условия суровой зимы. Хуже всего к условиям зимней горной войны привыкали солдаты частей, переброшенных с сербского фронта. Транспорты 9-й пехотной дивизии прибыли 10 февраля 1915 года к Воле-Миховой (Словацкие Карпаты) и были сейчас же брошены в бой. Солдаты дивизии вспоминали, что снегу было на метр, и их измучили непрерывными маршами. Раненых было немного, зато много оказалось обмороженных. Похожей была оценка и солдат 21-й ландштурмовой дивизии, которая в боях 20-30 марта 1915 года была принуждена к отходу, а ее 8-й полк потерял три четверти своего состава. Военное командование утверждало, что полк оказал неприятелю незначительный отпор и что это следствие неутихающей национальной агитации.

Как бы в ответ на эти обвинения 3 апреля 1915 года в плен попал почти весь 28-й пражский полк. Этот полк, уже понесший тяжелые потери в предшествующих боях, был размещен на опас-ном участке, на стыке 3-й и 4-й австрийских армий южнее местечка Регетов у деревни Стебник-Гута. В наскоро построенных позициях и в ужасную погоду, когда дождь и ветер сменялись снеж-ной вьюгой, промерзшее воинство сидело в окопах и питалось холодными консервами. Оборони-тельные позиции полка были неудачны и подвергались опасности с фланга и отчасти с тыла. Когда в пять часов утра 3 апреля началась русская атака, подразделения полка побежали, и их даже не остановила заградительная стрельба 3-го батальона 87-го австрийского полка. В этой неразберихе более тысячи солдат полка были пленены.

Австрийские официальные документы и мемуары описывают этот случай, как заранее подготовленный переход в русский плен. Военное командование подчеркивало, что полк сдался в плен без единого выстрела. Потом, как это водиться, появилась красивая легенда о пражском полку, который перешел на сторону русских с офицерами, развернутыми знаменами и с музыкой. Эта легенда попала в мемуары, романы, туристические справочники и даже в солидные ученые труды.

То, что это - явная легенда, подтверждают русские документы, хранящиеся в фондах РГВИА. Из них следует, что 28-й пражский полк 25-26 марта закрыл дыру на фронте, которая образовалась после разгрома русскими войсками 27-го грацкого австрийского полка 28-й пехотной дивизии. Бравые австрийцы потеряли три бомбомета, одиннадцать пулеметов, снаряжение, патроны и инструмент, а также 20 офицеров и 1134 нижних чина пленными.3
29 марта командир 11-й роты 195-го русского пехотного полка сообщил в своем рапорте, что на его участке взято в плен семь солдат 28-го чешского полка с капралом во главе. 1 апреля командующий 195-м полком доносил начальнику штаба 49-й дивизии, что ночью на фронте полка проводилась разведка и чешские дружинники привели одиннадцать пленных, которые все были из 28-го полка.
Видно, что русское командование на этом участке изучило позиции неприятеля и знало, кто их занимает.

Сам ход боя описан в рапорте командующего 195-го пехотного Оровай-ского полка подполковника В.А. Полумордвинова.
Рано утром 3 апреля 4-й батальон подполковника А.С. Ризо ударил противника во фланг и в шесть часов ворвался в его окопы. Стремительно продвигаясь вдоль окопов, русские почти не стреляли, а действовали штыками. В это же время 2-й батальон подполковника А.А. Дмитриева, имея за собой 1-й батальон, взял деревню Стебник-Гута, где пленил ее гарнизон и двинулся даль-ше. Затем подполковник А.А. Дмитриев повел наступление на высоту 571. Противник силами не менее трех рот с пулеметами, пользуясь крутизной ската и укреплениями, оказал серьезное сопро-тивление, но дружным ударом 2-го батальона с фронта и действиями 4-го батальона с тыла сопротивление было сломлено. Около двух часов дня уцелевший противник бежал в лес к высотам 811-814. Было взято в плен восемь офицеров, 1234 нижних чина, захвачено два пулемета, шестнадцать лошадей и три телефонных аппарата. 195-й Оровайский полк потерял шесть человек убитыми и 62 ранеными.

Командование 3-й австрийской армии отвело несколько сот оставшихся солдат 28-го полка с фронта и распределило их по семи различным полкам.6 Император официальным приказом рас-формировал 28-й полк, и с этим приказом была ознакомлена вся императорско-королевская армия.
Очевидно, что 28-й чешский полк сдался отнюдь не добровольно, а из-за сложной боевой обстановки. Легенда же о добровольной сдаче полка была создана самим австрийским верховным командованием, которое обвинило чехов в предательстве и измене. Таким образом оно само, не желая того, подало пример другим чешским полкам. В мае - сентябре 1915 года в плен сдались солдаты и даже офицеры 36, 21, 18, 98 и 91-го чешских полков.

Стихийная реакция части чешских солдат естественно не могла существенно повлиять на ход грандиозных военных операций, но обратила внимание всей Европы на то, что у чехов было свое собственное отношение к войне. Пересмотреть это отношение им помогла надежда на вос-становление своего государства, своей свободы и независимости. Пример, поданный Чешской дружиной, увлек в ряды союзных армий десятки тысяч бывших военнопленных-чехов. Они доб-ровольно вернулись на поля сражений и показали в 1917-18 годах прекрасные боевые качества.

1. Pichlik K., Klipa B., Zabloudilova S. Ceskoslovensti legionari: 1914-20. - Praha, 1996. - S.11-17.
2. Gajda R. Moje pameti. - Brno, 1996. - S. 10; Гашек Я. Похождения бравого солдата Швейка. - М., 1977. - С. 279.; Svoboda A. CSSR. - Praha, 1968. - S. 415.; Клеванский А.Х. История Чехо-словакии. - Т. 2. - М., 1959. - С. 246.
3. РГВИА, ф. 2809: 195-й пехотный Оровайский полк, оп. 2, д. 2: Документы штаба полка. - Л. 908.
4. Там же. - Л. 1008, 1023.
5. РГВИА, ф. 2809, оп. 2, д. 2. - Л. 1052-1060; ф. 2379: 49-я пехотная дивизия, оп. 2, д. 355: Крат-кий хронологический перечень боев и походных действий 195-го пехотного полка. - Л. 11. (В документах штаба полка приведены другие, возможно, уточненные данные о числе пленных чехов: 8 офицеров и 762 нижних чина).
6. Pichlik K, Klipa B, Zabloudilova S. Op. sit. - S. 17.
7. Ibid. - S. 18-21.

А.В. Лямзин
к.и.н., УрГУ

Книги Виктора Суворова как попытка
формирования идеологии новой России

Проблема начала Второй мировой войны в настоящее время по прежнему остаётся в центре внимания историков. В 1990-е гг. наиболее острые дискуссии по данной проблеме были вызваны публикацией работ Виктора Суворова (В.Б. Резуна), бывшего советского разведчика перебежавшего к англичанам и проживающего ныне в Великобритании.

Вокруг книг этого автора до сих пор ведётся полемика, хотя сейчас она несколько стихла. Суворова много раз критиковали и зачастую совершенно справедливо. Многие критики не углубляясь в серьёзный анализ, просто вешали на Суворова ярлык предателя Родины, продолжающего вести в своих книгах подрывную деятельность. Но на наш взгляд, подлинное предназначение и цель его работ лежит несколько в иной плоскости.

Для того чтобы в этом разобраться, применим излюбленный В. Суворовым метод, обратимся к открытым источникам - к его работам. Анализ начнём с внешней критики - выявления обстоя-тельств возникновения источника.
Прежде всего, необходимо отметить, что работы Суворова невозможно отделить от научной дискуссии по проблеме начала Второй мировой войны, которая началась ещё до публикации его работ на родине. В 1980-е, начале 1990-х годов на Западе и особенно в Германии активизирова-лось так называемое "ревизионистское" направление историографии, приверженцы которого реанимировали версию о превентивном характере войны Гитлера против Советского Союза. В русле этих работ находилась и книга Суворова, впервые опубликованная на Западе в 1989 г.

Справедливости ради отметим, что ревизионизм подразумевает под собой не только пересмотр устоявшихся взглядов на проблемы международных отношений (в данном случае имеются в виду обвинения сталинского руководства в агрессивных планах), но и признание за любыми державами, в том числе и тоталитарными, права иметь свои собственные геополитические интересы. Таким образом, немецкие ревизионисты пытались объяснить внешнюю политику Третьего рейха. Появившиеся вскоре российские ревизионисты, искали объяснение как внешней политике Сталина в канун войны, так и его политике "большого скачка". В этом смысле успешная агрессивная внешняя политика Сталина могла иметь и положительную оценку. Такой подход лежит в основе одной из двух основный идей книг Суворова.

Вторая важнейшая идея была необычайно созвучна сложившейся политической ситуации. Первая книга "Ледокол" вышла в России в 1993 году. Этот год был сложным в политическом отношении, он прошел под знаком противостояния "демократов" во главе с президентом Б.Н. Ельциным и коммунистического Верховного Совета. Этот год был трудным и в экономическом отношении, продолжались радикальные экономические реформы. Трудности и спад испытывали практически все отрасли экономики. Несмотря на сохраняющиеся симпатии к президенту Ельцину, популярность радикальных реформ и самих реформаторов серьёзно снижается.

Именно в это тяжелейшее для реформаторов время выходит книга "Ледокол" огромным даже по благополучным советским меркам тиражом - более миллиона экземпляров. Такими тиражами в СССР выходили главным образом труды классиков марксизма-ленинизма и тому подобная идеологическая литература. А научно-популярные исторические книги в 1993 г. печатались тиражами, не превышавшими в среднем 50 тысяч экземпляров. Поэтому остаётся неясным, почему простая коммерческая фирма "Новое время" пошла на риск, опубликовав обычную научно-популярную работу в таком большом количестве.
Наиболее вероятной представляется версия о том, что за издание книги заплатил тот, кому она была очень нужна именно тогда. На наш взгляд, этими людьми могло быть политическое руководство новой демократической России.

Внимательному читателю без труда открывается цель публикации книг Суворова и взгляды их автора. Подвергая его работы внутренней критике, мы обнаруживаем, что в действительности цели две: 1) Безжалостная критика и дискредитация захватнической сущности коммунистической идеологии; 2) Нескрываемое восхищение мощью и могуществом Красной армии. Основная часть "Ледокола" посвящена реализации первой идеи. Именно это наводит на мысль о том, что эта книга оказалась очень своевременной именно в пери-од острого противоборства "демократов" и коммунистов. В предисловии к "Ледоколу" В. Суворов прямо говорит о цели своей работы: "Сейчас Россия лишилась насильственно прививаемой ей идеологии, и потому память о справедливой войне осталась как бы единственной опорой общест-ва. Я разрушаю её. Простите меня, и давайте искать другую опору"(1).

Надо сказать, что начало разрушения этой "опоры общества" было положено ещё до публи-кации работ Суворова в России. Интересно, что пути радикал-реформаторов и идей ревизионизма совпали ещё до 1993 г. Радикальные реформы Е. Гайдара начались либерализацией цен 2 января 1992 г., а уже 4 января в газете "Комсомольская правда" была опубликована статья В. Данилова, предавшего гласности один из интереснейших документов, демонстрирующих агрессивные планы Кремля: "Соображения по плану стратегического развёртывания…" - фактически план упреждающего удара по Германии (2). В официальной науке начался новый виток дискуссий о причинах начала Второй мировой войны. В качестве наиболее последовательных сторонников этой концепции выступили В.Д. Данилов, М.И. Мельтюхов, В.А. Невежин, Б.В. Соколов, а также Ю.Н. Афанасьев, известный политик демократического лагеря, возглавивший при содействии А.Н. Яковлева МГИАИ (впоследствии РГГУ) (3).
Тем не менее, научный анализ проблем предвоенного периода оставался уделом узкого круга профессиональных историков до тех пор, пока в 1993 г. не был опубликован "Ледокол". Именно в это время антикоммунистические и одновременно патриотические идеи этой книги начинают проникать в массовое сознание россиян. Работы Суворова, получив огромную популярность, стимулировали значительный интерес к предвоенному периоду истории СССР. В этом, на наш взгляд, состоит неоспоримая заслуга этого исследователя как популяризатора истории нашей страны.

После того, как в период перестройки историки и журналисты разоблачили почти все мифы прошлого и подвергли критике многое из того, что считалось священным, Суворов наносит удар по самому, наверное, значимому мифу, представлениям о Великой Отечественной войне. В предисловии автор завершает создание своего образа очень близкого к образу юродивого. Он многократно просит прощения, "падает на колени", предстаёт то в образе палача, то в образе жертвы, приговорённой к расстрелу за своё предательство. Юродствуя таким образом, автор как бы получает право говорить страшную правду с надеждой на то, что к нему прислушаются.

В то же время автор не пытается очернить нашу историю и обелить преступления Гитлера, как утверждают некоторые особенно суровые критики его работ. В. Суворов по этому вопросу высказался вполне определённо: "Я считаю Гитлера преступником и мерзавцем. Я считаю его людоедом европейского масштаба"(4).

Достижению первой своей цели - дискредитации коммунистической идеологии, В. Суворов посвящает свою книгу "Ледокол". Эта тема продолжает развиваться и в последующих его работах "День-М", "Последняя республика", "Очищение" и "Самоубийство". Антисоветскими настроениями проникнута и другая книга Суворова, появившаяся в 1993 г., "Освободитель", которая повествует о неприглядном быте и нравах советской армии 1960-70-х годов. Но уже в первой книге автор начинает поиск той идейной основы, которую собирается предложить своей аудитории. Перед изумлённым читателем, привыкшим слышать о неготовности СССР к войне, открываются огромные арсеналы РККА. Оказывается, что Страна Советов перед войной имела мощнейшую авиацию, лучшую в мире артиллерию, танков было больше, чем во всех странах мира вместе взятых и в шесть раз больше чем у фашистской Германии. Эта невероятная военная мощь Красной армии вызывает у Виктора Суворова плохо скрываемое восхищение. Хотя в книгах "Ледокол" и "День-М" это чувство восхищения несколько затушевано в угоду яркой антикоммунистической направленности этих работ.

Но уже в "Ледоколе" автор с упоением рисует столь любезные русскому взору фантастические картины несостоявшегося разгрома немецких армий в июле 1941 года: "Лязг брони и яростный хриплый рёв советской пехоты. Пороховой дым танковых дизелей смешан с тонким ароматом полевых цветов. А над головой волна за волной идут на запад сотни и тысячи советских самолётов"(5). Эта мысль о возможности избежать позорной катастрофы 1941 года, о благоприятных возможностях, которые не были использованы только благодаря досадной случайности, созвучны часто упоминаемой фразе периода радикальных реформ, об "огромном потенциале России" и блестящих в связи с этим перспективах её развития.

Член-корреспондент РАН А.Н. Сахаров, например, разделял такую точку зрения: "...Основной просчет Сталина и его вина перед Отечеством, заключалась на данном этапе и в тех условиях не в том, что страна должным образом не подготовилась к обороне ...Упреждающий удар спас бы нашему Отечеству миллионы жизней и, возможно, привел бы намного раньше к тем же политическим результатам, к которым страна разоренная, голодная, холодная, потерявшая цвет нации пришла в 1945 г., водрузив знамя Победы над рейхстагом. И то, что такой удар нанесен не был, ...является одним из основных исторических просчетов Сталина"(6).

Доказательство мысли о грандиозном потенциале России, осуществляемое путём демонстрации предвоенных достижений в строительстве вооруженных сил, является второй важнейшей целью работ В. Суворова. Наиболее ярко эта черта проявляется в третьей книге - "Последняя республика". Здесь автор уделяет много места воспеванию отечественной танковой промышленности, не без оснований указывая на её достижения. Со свойственной ему оригинальностью В. Суворов подходит к оценке Советско-финского вооруженного конфликта. Вопреки устоявшимся представлениям об итогах финской кампании как о позорном поражении, он с гордостью говорит: "КРАСНАЯ АРМИЯ НЕВЫПОЛНИМУЮ ЗАДАЧУ ВЫПОЛНИЛА. … И никто не смеет смеяться над моей армией"(7). Выражая восхищение подвигами бойцов Красной армии, Суворов развёрнуто объясняет позицию, которую он выражает в своих работах: "Я выступил с книгой, суть которой в том, что мы не глупее других. На мою книгу обрушился камнепад критики"(8). Об историках, на-стаивавших на тезисе о неготовности Советского Союза к войне он говорит, что их "…подкупили коммунисты и приказали изгадить историю России, выпячивая "неготовность""(9). Таким образом, автор открыто переходит от критики агрессивных устремлений СССР к восхищению потенциа-лом Страны Советов, который реализовать не удалось: "Красной Армии в любой ситуации суждено было завершить войну взятием Берлина и никак иначе. У истории бесконечное множество вариантов развития, и нам выпал худший из них"(10).

Суворов, отождествляя себя и читателя с воинами Красной армии, призывает гордиться её мощью и достижениями. Для России, проигравшей Холодную войну, пережившей распад Советской империи это возможность найти опору своей национальной гордости. И Суворов предлагает искать эту опору в периоде расцвета Советской империи, когда военная мощь страны была непоколебима, страна динамично развивалась и готовилась к прыжку - реализации очередного варианта своей извечной мессианской идеи. Строился даже грандиозный Дворец Советов, для того чтобы разместить в нём правительства всех будущих социалистических республик земного шара. Эти идеи автор, по прежнему не одобряет, но невольно завораживает читателя величием замысла.

Такой милитаристский вариант национального идеала близок сердцу русского человека, сознание которого во многом милитаризовано, его много лет приучали гордиться военными подвигами своих предков и достижениями военно-промышленного комплекса.

Повидимому по этой причине "суворовский" вариант патриотизма получил поддержку и обрёл множество сторонников и последователей. Работы В. Суворова по прежнему регулярно переиздаются, теперь уже издательством "АСТ" и имеются в продаже почти на каждом книжном лотке. Недавно появился и дешевый карманный вариант стоимостью всего 20 рублей. Простота идей этого автора и доступный стиль изложения, делают его книги понятными самым широким слоям населения.

Таким образом, на уровне массового сознания реализуются две вышеозначенные цели: 1) Дискредитируется коммунистическая идеология, что в настоящее время, по прежнему актуально для властных структур, учитывая высокий электоральный потенциал партийных объединений коммунистической направленности; 2) Массовому читателю даётся возможность гордиться своей Родиной, её армией и мощным человеческим и экономическим потенциалом.

Взгляды Виктора Суворова обрели в нашей стране много критиков, но и много сторонников, которые как правило также критически относятся к работам этого исследователя, но на более высоком научном уровне изучают причины начала Второй мировой войны и катастрофы 1941 года. Среди них можно выделить работы В.Д. Данилова(11) и М.И. Мельтюхова(12). Как популяризатор истории предвоенного периода много сделал И. Бунич, написав книгу "Операция "Гроза"".

Между тем, следует обратить внимание на дальнейшее развитие взглядов В. Суворова, которые постепенно преломились довольно неожиданным образом. Восхищение могуществом Красной армии и создавшей её империи неминуемо привело к преклонению перед фигурой Верховного Главнокомандующего, создавшего и империю и армию: "Геббельс совершил чудовищную ошибку, недооценив нашу страну, наш народ, нашу армию и её Верховного главнокомандующего"(13). В книге "Очищение" нашему взору предстаёт мудрый Сталин, который всё предвидел и ни-чего не боялся: "…ещё в 1939 году мудрый Сталин тайно заручился безоговорочной, бесплатной, безграничной помощью Америки"(14). Переходя на позиции воспевания роли Сталина, автор, фактически ведёт своих читателей, а учитывая значительные тиражи его книг, значительную часть населения страны, в лагерь сторонников неосталинизма.

Быть может, новая цель заказчиков его работ заключается в подготовке почвы для появления нового всенародно любимого вождя, который смог бы поднять Россию с колен? Популярнейший писатель Эдвард Радзинский, в своей книге о Сталине, соглашаясь с В. Суворовым в оценке причин начала войны, с трепетом замечает: "И павшая величайшая Империя ХХ века всё чаще вспоминает о своём создателе, и в облаке новых мифов возвращается в страну он - Хозяин, Отец и Учитель"(15). Тем временем неосталинистская историография продолжает шириться. В этом довольно длинном ряду отметим работы Ф. Чуева(16), который никогда не скрывал своих сталинистских взглядов.

Но наиболее интересны, направленные на массового читателя интересующегося историей военной техники, книги Максима Калашникова(17). Автор со столь же воинственной, как и у Виктора Суворова фамилией, продолжает начатое им дело, но уже на послевоенном историческом материале. Он восхищается достижениями советских военных конструкторов и мудростью генералиссимуса Сталина, сожалея, что такого вождя не оказалось у нашей страны в 1980-е годы, и она рухнула благодаря интригам Запада и продажности партийной элиты.

Движение популярной исторической литературы к идеям сталинизма и милитаризма, и особенно ангажированность некоторых авторов определёнными политическими силами, позволяет признать вполне реальным такой вариант, при котором дальнейшее политическое развитие России может пойти по авторитарному сценарию, а назревший процесс модернизации страны будет проходить по традиционной для России схеме с сохранением диспропорций в экономике и перераспределением средств в пользу военно-промышленного комплекса.

Примечания:
1. Суворов В. Ледокол. Кто начал Вторую мировую войну? М., 1993. С. 6.
2. Данилов В. Готовил ли Сталин нападение на Германию? // Комсомольская правда. 1992. 4 ян-варя.
3. Мельтюхов М.И. Споры вокруг 1941 года: опыт критического осмысления одной дискуссии // Отечественная история. 1994. № 3. С. 4- 22; Невежин В.А. Синдром наступательной войны: Советская пропаганда в преддверии "священных боев" 1939 - 1941 гг. М., 1997.; Соколов Б.В. Похвальное слово Виктору Суворову и эпитафия катынским полякам // Независимая газета. 1994. 5 апреля.; Афанасьев Ю.Н. Другая война: история и память // Другая война: 1939 - 1945. М., 1996. С. 7-31.
4. Суворов В. Указ. соч. С. 13.
5. Там же. С. 335.
6. Сахаров А.Н. Война и советская дипломатия: 1939-1945 гг. // Вопросы истории. 1995. № 7. С. 38.
7. Суворов В. Последняя республика: Почему Советский Союз проиграл Вторую мировую войну. М., 1995. С. 204.
8. Там же. С. 451.
9. Там же. С. 386.
10. Там же. С. 404.
11. Данилов В.Д. Сталинская стратегия начала войны: планы и реальность // Другая война: 1939-1945. М., 1996. С. 136-156.
12. Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939-1941 (Документы, факты, суждения). М., 2000.
13. Суворов В. Очищение: Зачем Сталин обезглавил свою армию? М., 1998. С. 415.
14. Там же. С. 413.
15. Радзинский Э.С. Сталин. М., 1997. С. 11.
16. Чуев Ф.И. Молотов: Полудержавный властелин. М., 2000.; Он же. Солдаты империи: Беседы. Воспоминания. Документы. М., 1998.
17. См.: Калашников М. Сломанный меч империи. М., 1998.

 

А.М. Шайханов

Военный фотограф В.Г. Микульчик

Судьба свела меня с Сергеем Анатольевичем Микульчиком жарким летом 1999 года. Он рассказал мне о своём деде - военном фотографе, показал несколько выцветших фотографий пе-риода Великой войны. Сергей Анатольевич познакомил меня со своим отцом - Анатолием Владимировичем Микульчиком, который рассказал об удивительной судьбе своего отца.

Владимир Григорьевич Микульчик родился 28 апреля 1890 года в г. Молодечно Минской губернии. Его отец - Григорий Порфирьевич работал на железной дороге и погиб при исполнении служебных обязанностей. Его жена получила от железной дороги денежную компенсацию и открыла на вокзале буфет. Брат Владимира Григорьевича Василий и сестра Вера умерли в молодо-сти, а старшая сестра Нина прожила долгую жизнь.

До начала Великой войны Владимир Григорьевич окончил техническое училище в г. Минске. Там же началось его увлечение фотографией.
Во время войны он был призван в армию и служил в воздухоплавательных частях Русской императорской армии. В.Г. Микульчик участвовал во многих боевых операциях, поднимаясь на змейковых аэростатах для фотографирования местности, рекогносцировки и корректировки артиллерийской стрельбы. Как фотограф он имел много друзей и некоторые привилегии: ему полагалась помещение под фотолабораторию и комнату для жилья.

В гражданскую войну Владимир Григорьевич работал на железной дороге сначала мастером, а затем ревизороминструктором весового хозяйства в г. Белёве. Здесь он нашёл свою судьбу и в 1920 г. женился на Зинаиде Михайловне Максимовой. К тому времени она закончила гимназию и учительские курсы. В октябре 1921 года у молодожёнов родился сын Анатолий.

Вскоре Владимира Григорьевича командируют на восстановление весового хозяйства в г. Бугульму, а с 1924 г. - на Свердловскую железную дорогу. Здесь он работал ревизором инструктором весового хозяйства, руководя установкой вагонных весов на железной дороге и различных предприятиях. За долголетний добросовестный труд В.Г. Микульчик был награждён именными часами, несколькими медалями, а 3 апреля 1951 года в торжественной обстановке ему был вручён орден Ленина. В 1957 Владимир Григорьевич вышел на пенсию. В октябре 1966 года отважного воздухоплавателя и почётного железнодорожника не стало.

Преодоление трудностей на жизненном пути закалило характер Владимира Григорьевича и сформировало его личность. Умение трудиться, целеустремлённость и упорство в достижении намеченного, ответственность и добросовестность во всяком деле и редкий дар фотохудожника были его отличительными чертами. В.Г. Микульчик делал уникальные фотографии в условиях боевых действий. В своих работах он умел показать как тёмные, так и светлые стороны войны, удивляться всему прекрасному, бескорыстно радуется всему талантливому и искреннему в жизни и искусстве.

 

Г.Н. Шапошников
к.и.н., УрГМА

Действия 37-го Пехотного Екатеринбургского полка
в Нарочской операции в марте 1916 г.

В марте 2001 г. исполняется 85 лет с момента проведения Нарочской операции на Восточном фронте. В летописи Великой войны она имела тактическое значение. Бросая войска в наступление, русское командование рассчитывало помочь французам, которые в это время вели бои под Верденом и отбросить немецкие войска за пределы Белоруссии, т. к. из района оз. Нарочь-Свянцяны-Вильно сохранялась опасность выхода германских сил на Петроградское и Московское оперативные направления.

11 февраля 1916 г. в Ставке состоялось совещание по оперативным вопросам. На нём было принято решение о наступлении силами Северного (командующий ген. А.Н.Куропаткин ) и Западного фронтов (командующий ген. А.Е. Эверт). 3 марта была подписана директива о переходе в наступление. В ней ставилась общая цель - прорыв русских войск на линию Митава-Боуск-Вилькомир-Вильно. Главные удары наносились из района Якобштадта (Северный фронт) и оз. Нарочь (Западный фронт, собственно Нарочская операция)(1) .

К сожалению, ожесточенные атаки русских войск не привели к ожидаемым результатам. За 1,5 недели кровопролитных боев, которые велись в условиях весенней распутицы, при недостатке тяжелой артиллерии и боеприпасов, немецкие укрепления прорваны не были Русские армии понесли большие потери, только 2 армия под оз. Нарочь лишилась 90 тыс. солдат и офицеров(2).

Вместе с тем, данная операция показала, что русская армия сумела оправиться от страшных последствий летнего отступления из Польши, и оставалась грозной силой. Не оправдались и расчеты немецкого командования на то, что русские в 1916 г. будут вести себя пассивно. Это заставило их перегруппировать свои силы, в последней декаде марта 1916 г. активные действия под Верденом были прекращены.

Мы сознательно опускаем общий военно-исторический анализ Нарочской операции, т.к. это достаточно полно освещено в ряде советских и зарубежных (эмигрантских) работ(3). Наша цель - рассмотреть боевые действия русских войск только на примере одного пехотного полка. Именно пехотным подразделениям тогда выпала самая тяжелая доля - в холод и распутицу по лесисто-болотистой местности , прорывать укрепления противника. Ход боёв, которые вел 37 Екатеринбургский, наглядно отражают подвиг и трагедию пехоты весной 1916 г.

Полк входил в 10 пехотную дивизию V армейского корпуса, и к началу операции находился в южной группе генерала Балуева 2 армии. Помимо этой части, в 10 дивизии были 38 Тобольский, 39 Томский и 40 Колыванский полки. Дивизия приняла участие в обороне Переднего театра военных действий в Польше летом-осенью 1915 г., и отступила от р. Нарев до границ Белоруссии. После стабилизации Восточного фронта её полки заняли позиции юго-западнее оз. Нарочь и вели бои местного значения. В начале 1916 г. Екатеринбургский полк стоял в дивизионном резерве в д. Любки. Роты довооружались, принимали пополнения, проводили тактические и огневые учения. Из-за больших потерь в ходе летнего отступления из Польши, полк был сведен в двухбатальонный состав. В январе 1916 г. он был вновь развернут до 4 батальонов (примерно 4 тыс. человек ). В это время в часть вернулся ее прежний командир - полковник П. Н. Буров, выбывший ранее по ранению(4). В феврале полк выступил на позиции в район деревень Тарасевичи-Спягло. Шла обычная позиционная война. Велись перестрелки с противником, высылались дозоры разведчиков, оборудовались окопы и огневые точки.

Бытовые условия оставались неважными: солдаты жили в холодных землянках, которые не освещались, в окопах стояла талая вода и лед, не хватало теплой одежды и обуви. Части питались 1-2 раза в сутки, в основном супами; из-за отсутствия сала и масла каша не варилась, часто крупы просто закладывались в суп. Екатеринбуржцы стойко выносили эти трудности. За всю зиму 1916 г. в полку произошло только одно чрезвычайное происшествие: 18 февраля за попытку побега к немцам были расстреляны 2 нижних чина - случай редкий в условиях позиционной войны(5). Все это время батальоны испытывали острый недостаток в шанцевом инструменте, особенно в кирках, мотыгах и ломах, поэтому оборона совершенствовалась медленно. Искусственные препятствия перед окопами состояли только из 2-3 рядов колючей проволоки и рогаток, широких козырьков над траншеями, которые предохраняли от ружейно-пулеметного огня, но не могли защитить от артиллерийского. Командование мало обращало на это внимание, т. к. все ждали наступления, слухи о котором широко ходили в дивизии.

К сожалению, слабой оставалась и огневая мощь соединения. Полк занимал позиции примерно 1 км по фронту, на этот участок приходилось всего 14-15 орудий. Не хватало и стрелкового вооружения. В V армейском корпусе на март месяц недокомплект винтовок составлял 4600 шт., т.е. 9% военнослужащих их не имели(6). Пополнения в 37 полку вооружались трофейными и отечественными ружьями, в том числе однозарядными берданками обр. 1870 г. В целом на вооружении полка к моменту наступления состояли 7 различных систем пулеметов и винтовок , что затрудняло снабжение рот боеприпасами.

В начале марта полк стоял во второй линии обороны 10 дивизии в местечке Гать. Проводилась усиленная тактическая и огневая подготовка пополнений, офицеры изучали по картам местность, уясняли новые боевые задачи.
Общее наступление 2 армии началось 5 марта (по старому стилю). В 7 часов утра на фронте группы ген. Балуева развернулась артиллерийская подготовка, в 15 часов части 10 дивизии пошли в атаку. В ходе ее стало очевидно, что артиллерийский обстрел не нанес необходимых разрушений противнику, атакующие несли большие потери, и к концу дня отошли на свои прежние позиции. За несколько часов наступления 37 полк потерял более сотни солдат и офицеров, а общие потери V армейского корпуса в первый день составили 80 офицеров и 4000 солдат(7). Ночь с 5 на 6 марта солдаты провели в окопах. Шел дождь, траншеи заливало водой, люди устали и замерзли, но никто не отдыхал- хоронили убитых, отправляли в тыл раненых.

На другой день с утра стоял плотный туман, таял снег, дороги окончательно стали непроезжими, на позиции не смогли привезти даже горячую пищу. Развести костры в окопах было невозможно из-за опасности обстрелов и половодья. Положение оказалось настолько сложным, что было принято правильное решение атаку отложить. Достаточно отметить, что из-за тумана и дождя временно было прекращено даже наблюдение за противником. 37 Екатеринбургский и 40 Колыванский полки остались на позициях, остальные части 10 дивизии были отведены в тыл.

Приказ о новом наступлении пришел в дивизию поздно вечером 7 марта, ее частям предписывалось захватить крупный опорный пункт немецкой обороны - д. Стаховцы. В 1 час ночи на 8 марта дивизионная артиллерия начала артиллерийскую подготовку, в 3 часа ночи 37 и 40 полки пошли на прорыв. Около 4 часов утра екатеринбуржцы прорвали укрепления противника у д. Колодино, на его плечах ворвались на кладбище д. Стаховцы, овладели второй линией окопов, где завязалась рукопашная. В это время колыванцы пробились в перелески севернее деревни, а тобольцы стремительным броском овладели третьей линией немецких окопов. Стаховцы были взяты, противник оказывал слабое сопротивление, но силы наступавших оказались полностью истощены, развить дальнейший успех не удалось. Так, 37 полк в бою 8 марта потерял 17 офицеров, 767 солдат убитыми и 310 пропавшими без вести. В этом бою был второй раз контужен полковник П. Н. Буров, командование полком принял командир I батальона полковник Вольнер. В течение последующих суток полк отбивал контратаки неприятеля, количество выбывших из строя возрастало, полковой госпиталь был забит ранеными до отказа, не хватало даже перевязочных материалов. Из-за больших потерь и крайней усталости личного состава полк был выведен в резерв.

Между тем, другие полки V корпуса продолжали наступление. Была взята важная позиция в глубине немецкой обороны - Длинный леслесной массив на возвышенности в 2 км северо-западнее д. Стаховцы. Бои за Длинный лес вели 26, 30 и 31 Сибирские полки III Сибирского корпуса. Столкновения отличались крайней ожесточенностью и упорством с обеих сторон. Лес несколько раз переходил из рук в руки, все время шел проливной дождь, местность превратилась в единый ком грязи. Батареи стояли в воде без снарядов, стрелковые цепи не могли вести массированный огонь, т. к. загрязненные затворы не досылали патроны в стволы.

В течение 2 суток бой за Длинный лес, по сути, превратился в сплошную рукопашную схватку. Упорство сибиряков было вознаграждено. 13 марта немцы оставили большую часть Длинного леса. Сибирские полки были отправлены на отдых, их сменили другие части. В ночь с 14 на 15 марта на южную опушку Длинного леса прибыл из резерва 37 пехотный полк. Перед ним была поставлена задача - полностью очистить лес от противника, закрепиться на его восточной окраине, поддержать атаки соседней 7 пехотной дивизии на ключевую позицию неприятеля в этом районе - высоту "Фердинандов нос" (высота получила название за сходство ее рельефа с носом Болгарского царя Фердинанда). Ночной атакой на 15 марта екатеринбуржцы очистили лес от противника и закрепились в окопах на его восточной опушке. На помощь ему подоспел 38 Тобольский полк, а утром 15 марта 7 дивизия начала общее наступление на высоту "Фердинандов нос".

Положение двух полков 10 дивизии оставалось тяжелым. В течение дня они находились под непрерывным фронтальным и фланговым обстрелом, а наступление частей 7 дивизии было отбито. Екатеринбуржцы пытались помочь наступавшим, несколько раз в течение дня они атаковали немецкие позиции в направлении высоты, но эти отчаянные меры не дали результатов: шел дождь, стоял густой туман, из-за распутицы не было возможности эвакуировать раненых, подвезти свежие резервы, пищу, боеприпасы. Немцы посто-янно обстреливали позиции полка химическими снарядами. Во второй половине дня атаки на вы-соту "Фердинандов нос" проходили вяло и к вечеру фактически прекратились. Нарочская опера-ция подошла к своему завершению. Отметим, что в боях за Длинный лес и высоту "Фердинандов нос" 37 полк потерял 8 офицеров и 160 солдат.(9)

За неделю боев 37 пехотный Екатеринбургский полк прошел в глубь обороны противника примерно на 4 км, дрался у деревень Колодино, Стаховцы, принял участие в боях за Длинный лес и высоту "Фердинандов нос". За это время он потерял более половины личного состава. Высока была и убыль офицеров. Екатеринбуржцы показали воинское упорство, умение решать поставленные задачи малыми огневыми средствами в сложных климатических условиях. После завершения операции полк две недели находился в резерве, расстроенные роты отдыхали, приводили себя в порядок. Командир полка - полковник П.П. Буров за организацию прорыва в район кладбища дер. Стаховцы и бои 8-9 марта получил Георгиевский крест и очередное звание - генерал-майор. После выздоровления он стал начальником штаба 10 пехотной дивизии.(10)

Примечания:
1. История первой мировой войны 1914 - 1918. Т.2 , М., 1975, с .185.
2. Потери 2 армии составили: 20 тыс. убитых, 65 тыс. раненых, 5 тыс. попавших без вести.-А.А. Керсновский. История русской армии, т.4, М. 1994, с.30.
3. См.: А.М. Зайончковский. Мировая война 1914-1918гг. М., 1931; Наступательная операция у озера Нарочь в марте 1916г.М., 1935; В. Новицкий. Мировая война 1914-1918 гг.т. 3,М., 1938;
История I мировой войны.т.2, М., 1975; А.А. Керсновский. История русской армии, т.4, М., 1994; А.А.Строков, история военного искусства, т.5, СПб., 1994; и др.
4. Буров Павел Никитич (1872-1954 гг.), Генерал-майор Российской императорской армии. Окончил С.-Петербургское пехотное училище. Академию генерального Штаба (1903 г.) Слу-жил в разведотделе штаба Туркестанского военного округа, выполнял ряд поручений МИДа в Афганистане. В 1909-1914 гг. находился в Виленском военном округе в должностях старшего адъютанта, а затем - штаб-офицера для особых поручений, полковник. С начала войны - в разведотделе штаба 1 армии ген. П. К. Ренненкампфа. С 10 июня 1915г. по 9 марта 1916 г. - командир 37 Екатеринбургского полка. В 1917 г. - начальник штаба V армейского корпуса. В годы гражданской войны был мобилизован в Красную Армию, в 1919 г. перешел на сторону белых, был осужден военно-полевым офицерским судом, но помилован А.И. Деникиным, и до конца гражданской войны воевал во ВСЮР. Эмигрировал, проживал в Болгарии, во Франции, с 1951 г. - в США. Умер в г. Балтиморе. См.: Н.Н. Рутыч. Биографический справочник высших чинов Добровольческой армии и вооруженных сил Юга России. М., 1997.С. 59
5. ГВИА, ф.2651,оп.2, д.551, л.7.
6. Н. Подорожный. Нарочская операция в марте 1916 г. М., 1938, с. 25, 29. Для сравнения ука-жем, что на Западном фронте в это время на 1 км позиций приходилось от 100 до 125 орудий.
7. Н. Подорожный. Нарочская операция в марте 1916 г. , с. 93
8. ЦГВИА, ф.2651, оп.2, д.551, л.10об.
9. Там же, л. 12
10. Н.Н.Рутыч. Биографический справочник высших чинов Добровольческой армии и Вооружен-ных сил Юга России, с.59.

Сказы Екатеринбургского полка

Рассуждения филозофические о службе
армейской или Толковый словарь
живаго военно-филозофического языка.
Пояснения для чинов гвардейских и армейских

Венценосный государь Александр Павлович, как и каждый Император Державы нашей, начал свои труды во благо отечества, с реформ военных.
В армии реформы, всегда не любили, но подчинялись оным. Беспокойство чинов вызывалось тем, что в эпоху перемен на первые должности выходили не строевые командиры, но офицеры-теоретики. Эти академики в больших званиях стремились объяснить монарху нашему сомнительные преимущества тех штудий, кои они изучили в Европах. Отсюда и интриги и притеснения на честных армейских служак.

К сожалению, для простых офицеров был непонятен не только внешний вид и идеи новомодных теоретиков, но и сам их язык. Как известно, в армии Российской всегда был в почете только один язык - командно-матерный. В эпоху реформации приходилось слушать вместо привычных ретирад какие-то непонятные категории не то англицких, не то италийских происхождений. Как сказал один из непоследних и весьма уважаемых офицеров 23 пехотной дивизии: "Эти господа столичные, при движении колон вместо шага облического требуют каких-то познаний эмпирических". Короче, глубинка и провинция реформам вновь отказали.

Для просвещения чинов гвардейских и армейских, обучения оных штудиям европейским, военное министерство наше выпустило "Толковый словарь живого военно-филозофического языка" под редакцией г.г. В.И.Даля, С.Сазонова и К.Мудрика. Последний был выходцем из чухонцев и, несмотря на то, что остался в лютеранских верах, дослужился до генерал-полковника. Вместе с господами из Генерального штаба, он и подготовил вышеуказанное исследование, и всеми доступными мерами внедрял его в армейские круги.

Отметив, что труд этот получил высокую оценку европейских специалистов. Генерал Клаузевиц рекомендовал оный к изучению своим денщикам. Однако, в России книга не получила должного распространения. Несмотря, на то, что все филозофические мысли и категории в "Толковом словаре" были снабжены подробными толкованиями, разбиты на уставные параграфы и переведены на понятную гг. офицерам ненормативную лексику, многие чины армии, особенно в провинциальных полках, не смогли осилить глубины европейской филозофии, а, следовательно, и суть очередных реформ. Это наглядно показала инспекторская проверка, проведенная генерал-полковником К. Мудриком в 23 пехотной дивизии и отдельно взятом Кирасирском Новгородском полку.

Чтобы уменьшить беспокойство среди офицеров заштатных сибирских гарнизонов, К. Мудрик написал особую инструкцию к изучению "Толкового словаря", специально для чинов Екатеринбургского полка и гг. Новгородских кирасиров. Данную инструкцию, которая сама по себе является ценным вкладом в военную теорию, мы и обнаружили, разбирая архивы г. Екатеринбурга.
Выдержки из этих двух уникальных памятников военной мысли мы и предлагаем заинтересованному читателю. Для публикации мы отобрали военно-эстетические максимы и рассуждения К. Мудрика о порочных кругах службы армейской. Здесь же публикуются комментарии и пометы, которые оставили чины Екатеринбургского мушкетерского и Новгородского кирасирского полков при изучении документов.

Глава I. Военно-эстетические максимы
Эстетика - суть наука филозофическая о сочетании прекрасного с полезным;
Эстетика военная - не вид парадного шаржирования, но наука о приятном и полезном в службе армейской.
Эстет - лицеист, имеющий толк в искусствах изящных.
Эстет военный - чин полковой, находящий изящность в тяготах службы государевой.
Максимы - не закуски в полковом собрании, но уставом утвержденные благочинные мысли филозофического содержания. Для удобства гг. штаб- и обер-офицеров, последние разделены по параграфам.
Помета штабс-капитана Екатеринбургского полка В. Л-на на полях рукописи: "Эстет военный - сие не чин полковой, но садомазохист и фармазон".

§ 1. Прекрасным в службе военной является все, что ублажает чувства и должностные достоинства господ старших офицеров.
Помета к § 1 командира Екатеринбургского полка: "Согласен. Намедни 5 рота шаржировала под оркестр команду "направо, ди", - и она была прекрасна". Полковник А. К-нин.

§ 2. Полезным в службе военной является то, что делают чины по приказам вышестоящих начальников.
Помета к § 2 командира Екатеринбургского полка: "Опять согласен. Выполнение команды "К чарке" по моему соизволению - всегда полезно, а без оного - просто пьянство".

§ 3. Не все прекрасное является полезным.
Помета к § 3 майора Екатеринбургского полка А. Р-на: "Действительно так. Намедни мой батальон выполнял стрельбы плутонгами. Зрелище сие наблюдала Популина Власьевна. Она прониклась прекрасным состоянием и сказала в стихах: "Ангельской девой хочу воспарить, и дланью праведной стрелков благословить". На что поручик В. З-цов ответил: "Не стоит, мадам! Для благословения чинов Вы имеете более фундаментальные достоинства".
Помета к § 3 командира Екатеринбургского полка: "Не совсем понял оный параграф. Из замечания г. майора А. Р-на следует, что Популина Власьевна была под шафе, если не крепче, сие - прекрасно. Поручик 3-цов - как всегда трезв, сие - полезно. При чем здесь филозофия?"

§ 4. Не все полезное является прекрасным. Замечание к § 4 корнета Новгородского кирасирского полка В. О-ва: "Так точно. Для господ генерала В-ча и его адъютантов полковой смотр - всегда прекрасное мероприятие. Для инспектируемой части - сие бесполезно, потому что кобыл и амуницию держать в порядке и свои командиры научат".
Помета к § 4 поручика Екатеринбургского полка 3-ва: "Параграф сей верен. Попробуйте после команды "К чарке" проводить ротные учения. Морока одна господа".
Коментарий к § 4 ротмистра Новгородского кирасирского полка А. М-ва: "Не понимаю пехоту. После команды "к чарке" я своих кирасир и к кобылам не подпускаю".

§ 5. Науки филозофические считают, что есть различия в приятном. Так, можно сказать, есть просто приятное и есть приятное во всех отношениях. То же и о полезном.
Пометы господ офицеров к § 5:
"Насколько я понимаю, приятное в первом значении - это сытный завтрак на Бородино, а во втором - тоже и там же, но с дамами из Новгородского кирасирского". Штабс-капитан В-в.
"Опять не понимаю пехоту. Мои кирасиры обошлись бы водкой и кобылой. Последняя и есть приятно во всех отношениях". Ротмистр А. М-в.

§ 6. Главное в военной эстетике - соединить приятное с полезным.
Комментарий столичного реформатора и филозова, генерал-полковника К. Мудрика: "Только А.В. Суворов смог постичь тайну полезного и приятного в службе армейской..."
Комментарий полковника А. К-на: "Согласен!" Суворов говорил: "Пуля - дура, штык - молодец. Это и надо понимать сутью филозофических наук. Популина Власьевна - известнейшая дура, но красавица, а штык - всегда полезен, когда начищен и стоит".
Помета к § 6 профоса Екатеринбургского полка Н. Н-на: "Имя Популина - суть сложения двух вещей: попа и пуля. Но соединение первого со вторым не приятно и не полезно, потому как сие область наук медицинских".
Помета к § 6 командира Новгородского кирасирского полка полковника К. П-на: "Не понял господина пехотного профоса. Соединение первого со вторым - не медицина, но разврат. По Суворову соединять первое надо со шпицрутенами, тогда и службе польза".
Помета к § 6 вахмистра Новгородского полка П. Ф-нова: "Честь имею насчет пули сказать. В последней баталии французы подстрелили нашего командира. Пуля пробила кирасу, но отскочила от печени г. полковника П-на. Отсюда следует: не будь сам дураком - пей водку часто, но помногу.
Последняя помета к § 6: "Дубовые у нас, господа, полковники" - писарь Екатеринбургского полка Ш-в.

§ 7. Чтобы соединить приятное с полезным в службе армейской, необходим военный та-лант. В частности талант гг. штаб-офицеров заключается в умении изложить приказ.
Пометы и комментарии на полях к § 7:
- Не понял. Полковник К. П-н.
- Совсем не понял. Ротмистр М-в.
- Приказ отдается не талантом, а командирским языком. Подпоручик Г-нов.
Из инструкции К. Мудрика к § 7:
"Параграф оный надо понимать как извлечение из обычной команды нечто замечательного и даже захватывающего. Последнее и обеспечит выполнение оного в соответствии с § 2.
Новая помета полковника К. П-на: "Совсем но понял".
Ещё одна помета, написанная копытом: "Читал сию бумагу. П-к П-н был трезв, и я под ним". Ромашка, кобыла п-ка П-на.

§ 8. Талант полковой дамы состоит в умении делать полезное, не забывая при этом о приятном. Помета к § 8 полковника К. П-на: "Сейчас все понял. Послал за Популиной Власьевной".
Помета, написанная копытом: "Не так, но конюшня. Читай § 5: "Кобыла забытая".

§ 9. Талант полкового профоса состоит в том, чтобы не расска-зывать о себе, но расспраши-вать о тебе.

§ 10. Талант гг. портупей-прапорщиков и унтер-офицеров заключается в понимании того, что баталия кончается не разгромом противника, но общей командой: "К чарке".

§ 11. Талант нижнего чина - в умении молчать. При этом он должен убедить начальство в том, что молчать и не думать - одно и тоже.
Коментарии к § 11 писаря Екатеринбургского полка Ш-ва: "Нижний чин Д. Б-нов сказал, что ему это удается. Отсюда следует, что нижний чин Д.Б-нов не только хороший солдат, но и филозов".
Из приказа полковника А. К-на по Екатеринбургскому полку:
"Прогнать сквозь строй в 50 шпицрутенов писаря Ш-ва и мушкетера Б-на за молчание и рассуждение об оном".
Из инструкции генерал-полковника К. Мудрика чинам 23 пехотной дивизии.
Пояснения и пометы, которые оставили гг. офицеры на полях "Толкового словаря", а также инспекторская проверка полков показали, что чины плохо разобрались в вопросах эстетики воен-ной, а значит - не представляют реформации и нововведений. Призываю гг. офицеров более ответственно подойти к изучению наук филозофических, для чего даю следующие пояснения:
а) Науки филозофические считают, что от прекрасного, до безобразного - один шаг.
Комментарий к пункту а) штабс-ротмистра Т-ва: "Служба в Новгородском полку сократила эту дистанцию до одного линейного. Так корнет В-нов пошел на рандеву с девицей О. Последняя обещала ему прекрасное, а наградила дурной болезнью".
Примечание к пункту а) командира Новгородского полка полковника К. П-на: "Поделом поручику. В свободное время пей водку в полковом собрании, а не в компании девиц".
б) Науки филозофические усматривают истину в знании, а в знании - силу.
Помета портупеи-прапорщика Екатеринбургского полка А. Н-ва:
"Истина - вине, а сила - в штанах".
Дополнение поручика В. З-ва: "Часть истины - в хорошей закуске"
Вопрос корнета Новгородского кирасирского полка В-ва: "Монет ли быть часть истины в кобыле?"
Ответ полковника Новгородского кирасирского полка К. П-на: "Посадить корнета В-ва под домашний арест за филозофические вопросы. Истина - в уставе!"
в) Мудрость филозофическая гласит - в одну реку нельзя войти дважды.
Комментарий ротмистра М-ва: "Не понял, как же я купаю свою кобылу в р. Колочи?"
Комментарий полковника К. П-ва: "Верно! Одну бутылку нельзя вы-пить два раза".
Второй комментарий полковника К. П-ва: "Две бутылки так же нель-зя выпить два раза. Полковой священник о. Семикадилов говорит, что надо покупать три и делить оные на две вы-пивки. Это никуда не годится даже в филозофии. Лучше покупать сразу четыре".

О порочных кругах службы армейской
Заключение генерал-полковника К. Мудрика

§ 1. В службе армейской все чины хотят достичь званий генеральских. Достичь оных означает такое состояние, когда любой шаг - справить малую нужду, переспать с Популиной Власьев-ной, прицепить шпагу - является мероприятием. Но когда для офицера одеть мундир - мероприя-тие, он должен выходить в отставку. В этом есть порочный круг службы армейской.
§ 2. Устав внутренней службы говорит, что изменять жене безнравственно. Сама же служба, особенно в кавалеристах, показывает, что не изменять - глупо. Но глупость одна из причин без-нравственности. В этом также порочный круг службы армейской.
Комментарий к § 2 полковника Новгородского полка В-ва: "Не понял, причем здесь пороч-ный круг? С Популиной Власьевной встречаюсь только в пьяном состоянии и вне службы".
§ 2. Господин полковник К-нов пригрозил штабному писарю Ш-ву, что задаст ему шпицру-тенов, если писарь не будет чистить ружье. Но ружье писаря уже месяц находится в оружейной мастерской. Типичный порочный круг службы армейской. Впрочем, полковому писарю и так хо-рошо.
Несколько замечаний господ Новгородских кирасиров после изуче-ния Философического словаря-справочника:
В службе армейской вещи и явления надлежащие (как-то: патронная сумка, скатка, ранец, манерка и кое-что др.) должны согласоваться с подлежа-щими (как-то спина, бедро, голень и кое-что другое).
Еще более важно это правило в семейных отношениях всех чинов.
Замечания на заключение вахмистра Новгородского полка В. Ф-нова:
"Прочитал один раз, а семь - налил. Еще раз скажу: чтобы лучше понять филозофию, надо пить часто, но помногу".
Замечание п-ка П-на: "Хоть ты и седьмой раз вахмистр, а дурак".

Мемуар о событиях достопамятных из жизни генерал-майора Волковича Александра Михайловича, а тако же о делах славных Екатеринбургского пехотного и иных полков в сражении генеральном при деревне Бородино, имевших быть 812 г. августа 26 дня и протчии курьезы, интересные любителям гистории военной, кои собрал писарь Екатеринбургского полка Шапошников, сын Николаев.

Изучая дела архивные по событиям гистории военной, наткнулись мы на диковинку прелюбопытную - сведения биографические о генерале-маиоре Волковиче А. М. На листе титульном архивной папки стояло предостережение: "Рапорт сей имеет содержание интимное, ежели не противуправительственное, а по сему содержать оный в тайне, а перед прочтением - сжечь. Опер-уполномоченный УНКВД по Пермской губернии, штабс-капитан Миллинг. 37 года. марта месяца". Дело сие нас так заинтересовало, что мы вошли в труды изучить оное. Итак, любезный сердцу моему читатель или слушатель, откроем страницу первую папки архивной и запретной. На оной значилось: "Сведения краткия о делах ратных и иных генерала Волковича". Прочитав сие, уважаемый читатель и слушатель, папочку заветную закроем, нальем с тобой большую рюмку "Старки", оную откушаем и послушаем мое Предведоудомление и первый эпиграАф для господ чинов обер-офицерских.

ПРЕДВЕДОУДОМЛЕНИЕ

ЭпигрАф для господ чинов обер-офицерских: "В эту минуту маленький скелет пробрался всквозь толпу и приблизился к Андриану. Клочки светло-зеленого и красного сукна и ветхой холстины кой-где висели ни нем, как на шесте, а кости ног бились в больших ботфордах, как пестики в ступах: "Ты не узнал меня? - сказал скелет, - Помнить ли отставного сержанта гвардии Петри Петровича?"
А. С. Пушкин. Гробовщик. Повести покойного Ивана Петровича Белкина.

Уважаемый сударь, прежде чем перейти к главному предмету моего повествования и поведать тебе судьбе генерала Волковича, позволь сказать, что заставило меня, нижнего чина и писаря Екатеринбургского полка за перо взяться. Делаю сие потому, как совсем состарился, состою при командах инвалидных, а потому остается мне только мемуар составлять, да рассуждениям филозофическим предаваться. В полк попал я еще во времена Императора Павла Петровича, когда назывался оный тогда мушкатирским. С тех пор многия леты канули, новое столетие идет, а я, греш-ный, зажился, в скольких походах бывать пришлось, и даже в заграницах! Сколько товарищей в артели нашей бывало, а иных уж нет, а те - далече. Третьи, опять, - в большие чины вышли. Вот и хочется рассказать о господах, с коими в баталиях пребывать пришлось, и о товарищах, с коими щи-кашу из одного котелка едал, да одной шинелькой у бородинского костра укрывался.

Взялся я за составление мемуара сего и потому, что имя генерала Волковича несправедливо забыто. А судьба Александра Михайловича - необыкновенна, карьеры его военные - весьма поучительны. Отметить достаточно, уважаемый читатель, что сей воин дважды участвовал в генеральном сражении при деревне Бородино, причем второй раз - посмертно. В расцвете карьеры и талантов своих командовал Екатеринбургским полком, а закончил службу военную в оной же части, но нижним чином. А еще, уважаемый читатель или слушатель, сердцу моему любезный, пишу я строки сии потому, что, наконец-то, найдена его могила. Место упокоения, кое сердцам екатеринбуржцев особо дорого и свято.

В нынешнем Бородинском походе чины Екатеринбургского полка нашли по случаю место последнего упокоения их боевого товарища. Разбитая могильная плита да заросший холм на высоком берегу р. Колочи - вот и все, что осталось от некогда грозного комбатанта. Sit tibi tеrra lelis, militari amicus. (Пусть будет земля тебе пухом, боевой друг.) По христианскому обычаю, екатеринбуржцы отслужили заупокойную службу над благородными останками, дали залп из ружей и крепко выпили за упокой души его грешной. Писарь Шапошников коего водка приводит в состояние пиитическое, предложил даже окропить могилу. Последнее вызвало негодование благородное всех присутствующих и чина нижнего чуть не побили за святотатство. Да что и взять с него: сей Шапошников и в трезвом виде прослыл в полку большим оригиналом.

Любезный сердцу моему читатель или слушатель, нальем и выпьем еще по одной большой рюмке водки наилетчей, за души екатеринбуржцев, живот свой за Царя и Отечество положивших, а тако же и за тех, кто в полках иных служил! За сим, нальем рюмку перцовки, напитку, коего сам Петр Великий уважал зело, откроем дело заповедное и приступим к чтению первой страницы. Как говорили древние: "Jam agnosco Carthagenum fortunam". (Уже предвижу судьбу Карфагена.). Но прежде ознакомимся со вторым эпигрАфом, уже для господ чинов штабс-офицерских.

ЭпигрАф для господ и чинов штабс-офицерских: "Нет повести печальнее на свете, чем повесть о генерал-майоре Александре Михайловиче".
В. Шекспир. Вольное переложение известной трагедии.

Среди многих томов литературы военной, только в одном, а именно в энциклопедическом собрании г. Сытина - имеются упоминания о близком нам человеке. Вот оне: "Волкович А.М. - генерал-маиор по квартирмейстерской части, из дворян Московской губернии Вальтраповичей. Начал службу в гатчинских батальонах, в коих и получил первый офицерский чин. При императо-ре Павле вышел в гвардии полковники, после произведен в генералы. Командовал Екатеринбургским пехотным полком, участвовал в наполеоновских войнах, причем в генеральном сражении у дер. Бородино - дважды. Впоследствии служил в генеральном штабе. По неясным причинам был лишен наград, разжалован. Время выхода в отставку, смерти и место последнего упокоения - неизвестны". В этих строках уместилась вся судьба талантливого генерала. Любезный читатель, как неблагодарны потомки и как правы древние, которые говорили: "Ante mortem qvemqam beatum esse predicandum". (нельзя перед смертью назвать кого-либо счастливым). К счастью, найденные материалы, позволяют воскресить забытое имя из глубин гисторических и дополнить скупые строки сытинского труда. Любезный сердцу моему читатель, сейчас ты нальешь еще одну большую рюмку водки, а мы откроем второй лист дела нашего.

Действительно, в возрасте 13 лет наш герой поступил в Павловские батальоны, где и прошел первые азы и буки наук военных. На всю жизнь от гатчинцев у него остались привычка неуставная поворачиваться через правое плечо, а также плохие, прямо сказать, солдатские маниры поведения. По крайней мере, как упомянуто в архивных мемориях, среди дам Новгородского кирасирского полка будущий генерал прослыл человеком грубым. За сим смею добавить, что дамы Новгородского кирасирского прошли такие огни, воды и медные трубы, что удивить оных солдатскими манирами было весьма не просто. Вызывает уважение другое качество нашего героя - искренняя преданность Венценосцу Российскому. Как вспоминал Павел Львов-Небросков, о котором мы еще скажем ниже, Александр Михайлович, в кругу друзей за чашей полной, постоянно говорил, что верит в переселение душ и будет служить Государю и после смерти своей. если придется сложить голову на поле брани.

Многие среди нас уже тогда спрашивали, а не формазон ли, Александр Михайлович? Но вопрос сей обычно оставался без последствий, потому как все мы были молоды, и к жандармам никто не бегал даже на трезвую голову. Жили мы тогда артельно: все что имели делили по братски, и за друг друга стояли всем строем. Но оставим в дымке романтической воспоминания о молодости нашей. Ныне времена другие и нравы не те. Отметим только, что император Павел благоволил к своим питомцам, и Александр Волкович быстро в карьеры пошел, стал генералом и был назначен командиром Екатеринбургского пехотного.

Беда была только в том, что в столицах никто не ведал, где часть оная дислокацию имела? Довольствие огневое, фуражное, денежное и протчее полк получал сполна и регулярно, но где находились его батальоны, того не знали ни в военной коллегии ни при дворе. Говорили, что сам император сим казусом заинтересовался и для выяснения вопроса обратился к духу фельдмаршала Брюса, для чего устроил некий сеансы спиритические. Мертвый фельдмаршал руками своими махал и сказал, что в европейских пределах империи часть сия не просматривается, а в азийских и тем более. А в заключение тех общений потусторонних , вообще тень на плетень напустил: все больше о каких-то заговорщиках и силах темных поминал. Павел Петрович весьма недовольны остались, потому как определенность и ясность во всем признавали. По сему и призвали к особе своей офицера верного и приказ изволили дать: В сем деле туманном разобраться, полк во чтобы то не стало найти, возглавить, и отчет на Высочайшее имя представить.

Генерал Волкович долго по Сибири ездил, топографическую карту окрестностей р. Исети для военной коллегии снял, а главное, полк разыскал и на вопрос ответил, почему столич-ные бюрократы его в бумагах просмотрели. Полк стоял там, где ему и положено было - в окрестностях славного города Екатеринбурга - на самой что ни на есть границе Европы и Азии, а потому ни в одной из этих частей империи и не значился Император Павел очень довольны были, даже пообещали подарить своему любимцу табакерку медную с наядой из зеленого уральского камня на крышке. (Для чинов малограмотных поясню: наяда - суть баба голая кровей греческих.)

Известие о том, что в нашу часть назначен новый командир из гвардейских, встречено было по-разному. Майор Кручинин собрал полковое собрание и призвал чинов встретить рок судьбы смиренно, потому как, дальше Сибири - все одно не пошлют! Поручик Земцов - офицер поведения примерного и трезвого - запил. А унтер-офицеры Вохмяков и Новиков - пить бросили. Как они сами признались на исповеди протоиерею городского Екатерининского собора о. Карпинскому, после трагического известия весь предрождественский пост не пили и даже не опохмелялись: росинки водочной в животах сих чинов не бывало. О. Карпинский в ужас пришел и срочно прописал чинам унтер-офицерским выпить водки французской, местного ревдинского производства, не менее гарнца - от расстройствов нервических. Сам и проследил за сим. А более всего учудил, конечно, мушкетер Шапошников - прослышав о злом командире, он в горные роты дезертировал, но по дороге щибко заплутал, в Европу вышел, в город губернский Пермь - прямо и расположение гренадирской роты полка родного Екатеринбургского. В оной был схвачен и примерно наказан шпицрутенами. Да и что с него взять с писарчука этого, мушкетер Шапошников и в трезвом виде в роте большим оригиналом слыл.

Так оно было или нет, за давностью лет и точных документов отсутствием, нам доподлинно не ведомо, одно только известно: генерал Волкович полк принял и подтянул его крепко. Во времена Павловские в армии жуть сплошная была - больше шаржировали, чем пуншировали. Опять же при таком командире и прославились на всю Сибирь. На генеральной инспекции в 803 году в г. Казани, в присутствии императора Павла, полк Екатеринбургский по пехотным эгзерцициям и стрельбам главные призы взял. Император Павел Петрович опять зело довольны были и одарили любимца своего табакеркой с бабой голой и кровей греческих.
Так бы и вековать нашему герою в пограничных азийских пределах, с дамами местными марьяжничать, денщиков уму-разуму кулаком учить, а вечерами водкой да пасьянсами перебиваться,- провинциальная жизнь тихая, но засасывает глубоко, и не такие людишки в наших ураль-ских краях мхом порастали. Все так, да грянули войны наполеоновы и полк наш в поход на Запад пошел.

Здесь любезный мой читатель, от чтения мемория сего оторвись, опять рюмку водки выку-шай, потому как пришла пора рассказать тебе об участии нашего героя в сражениях Бородинских. К сожалению, источники дают самые противоречивые сведения о роли генерал-майора Волковича в разгроме армии супостатовой. Так, адьютант из свитских, полковник Шиканов писал, что уже при подходе к Бородино генерал-майор начал встречать своих друзей ещё из гвардии, коих не ви-дел со времен отъезда на границы Евразийские. По русскому обычаю. рандеву сии были весьма хлебосольны и сопровождались большими возлияниями. Шиканов не примянул даже упомянуть, что 25 августа, накануне сражения, нашего генерала видели в полном неглиже и непотребном афронте пьяном . По автору сему получается, что Бородинскую баталию наш герой просто проспал. У нас есть веские основания не доверять фальсификатору Шиканову.
Скажи, любезный читатель, можно ли верить свитскому адъютанту, да еще и по-французски пишущему?

Однако, версию сего франкомасона полностью отбрасывать не стоит. По крайней мере, в деле диковинном, о коем я, тебе, любезный читатель, веду рассказ, один интереснейший документ имеется. Рапорт нашего героя на имя Главнокомандующего русской армией. Любезный читатель, сейчас еще одну рюмочку анисовой выкушать изволь, сего содержание рапорта требует. В оном содержится просьба к Кутузову, баталию повторить, т.к. он, Волкович, по известной русской причине, участия в оной принять не успел и крест свой не заработал. На рапорте и помета Светлейшего князя имеется, мол, разрешаю генерал-майору лично атаковать неприятеля, когда русская армия поля Бородинские оставит. Можно предположить, что документ сей и дал основание исторической легенде о необычном участии Александра Михайловича Волковича в делах против французов под Москвой.

По другим источникам, в частности, меморию Павла Львова-Неброского - ротмистра Нов-городского кирасирского полка - генерал Волкович по утру похмелья крепкого был, но в деле участие принял самое непосредственное и даже геройское. Полком в бою руководил отменно, за фронт не хаживал, стрельбу организовал кучную и даже выпить винца трофейного успел. В месте этом, уважаемый читатель, опять рассказ прервем, большую рюмку старки выкушаем, и послушаем сказку не о генерале нашем, но о ротмистре Павле Львове-Неброском. Любезный сердцу моему читатель, ты спросить вправе: как бравый кирасир-новгородец оказался в сражении Бородинском в рядах полка пехотного. Отмечу, был он кавалеристом отменным, коих даже литовские уланы не знавали. Службу начинал в ахтырских гусарах, а прославился уже будучи в Новгородском кирасирском, где в ротмистры вышел. Телом он был грузен и в плечах широк. Сие понятно: кирасиры-чины тяжелы, а хорошего новгородца, и тем более, должно быть много. Среди товарищей он слыл рубакой и пивуном отменным, а по дамской части - угодником превеликим. Писари говорили, что в Аустерлицких сражениях, в 805 году, ротмистр Павел Львов одним ударом французского тамбур-мажора надвое развалил. Вместе с его тамбуринами и литаврами. Командир славных новго-родцев, полковник Пакин своего офицера обнял и в грохоте боя прослезился: "Хвалю, голубчик, француза, как свинью разделал! Быть тебе с Георгием!" Писари - народ грамотеи - добавляли к сему рассказу, что и бумага наверх по случаю была отправлена. Только быстро слово говориться, да долго дело делается. Аустерлицкие баталии мы проиграли, и крестов никто не получил. Армейские, уверяют, что кавалерию водка губит.

Нашего ротмистра лошади сгубили! Любил кобыл он страстию прямо болезненной. Менял их не чаще, чем мамзелей, а более всего примечал полногрудых холмогорок-тяжеловозов. Только они и могли нести роскошное тело кирасира среди битв и гульбищ. Во время Бородинского похода под ним ходила очередная холмогорка по кличке Машка. Павел Львов и ее любил страстно: гриву расчесывал, подковы медными гвоздиками подбивал, и конечно, водкой-пивом поил, сколько живот ее не пожелает. Поил и сам причащался. В ночь перед генеральным сражением, когда войска позиции занимали, приняли оне двойной перцовой более, чем обычно. Машка опьянела и пошла по русскому лагерю, спотыкаясь на все четыре ноги. Следов наметила так, что артиллерия завязла. А потом и совсем дебош учинила: голову в палатку к полковнику Пакину сунула и по-собачьи его облаяла. Командир славных новгородцев тогда в трезвом виде пребывал, а потому испугался - в разные стороны из пистолей палить и саблей махать стал. Потом только сообразил - если в его полку лошади по-собачьи залаяли, не иначе как в эскадронах зеленый змий поселился. Тут же дознание провел, да так подчиненных распек, что кирасиры его неделю и воды в рог не брали, но чаем пустым перебивались. А ротмистра - чинов, званий лишили, в шинель пехотную нарядили, да в Екатеринбургский полк отрядили. Так и отсто-ял он все дело в одной шеренге со мной грешным.

Его пример - другим наука. В армии Российской все чины должны пить по правильному. С другой стороны, ежели по уставу точно все выполнять - не только господа офицеры, но каптенармусы и профосы враз переведутся, а службы вообще не будет. Потому в полках наших даже заборы ставятся не по уставу, а по понятиям, которые еще граф Италийский и генералиссимус Алек-сандр Васильевич, нам завещал. А именно: сначала пишем известное слово из трех букв, потом к ним доски приколачиваем. А про ротмистра Львова-Неброского так скажу: и сегодня жив, курилка! Уже в заграничных походах, не то под Мецем-городом, не то под Парижами, его опять в офи-церы произвели. Пришла, таки, в полк бумага о его подвигах под Аустрлицем. После войны он в отставку вышел, в писатели подался, среди литераторов знакомства разные завел, стишки пописывать стал, и даже мемории свои выпустил. В оных и упомянул о делах генерала Волковича в сражениях при Бородино. Так, по свидетельству бывшего ротмистра, в первом часу пополудни, во время очередной атаки кавалерийской, какой-то французский кирасир из дивизии Коленкура раз-рубил командира нашего полка на две части, и вдобавок сделал контрольный выстрел в развалившуюся грудь героя из кирасирского седельного пистоля.

По-иному описал смерть героя полковой историограф нашего полка поручик Земцов. В книге своей о битве при Москве-реке он отметил, что генерал-майор был убит раньше - примерно между 11 и 12 часами по московскому времени, и не кирасирами Коленкура, атаки коих начались позже. Наш герой был сражен ядром в голову, а какой-то испанский вольтижер, в порыве страсти укусил его за левую ногу. Любезный читатель, ты опять спросишь: а при чем здесь вольтижеры испанские? Вопрос справедливый! Ты попотчуй себя еще одной рюмочкой тминной, а я тебе отвечу. На вопрос сей сказал еще поручик М. Лермонтов: "Которые гишпанцы - так все педрилы, от-того и кусаются!" Уважаемый читатель, дозволь добавить: случай с гишпанцем - это еще что! В деле Бородинском еще и не те страсти бывали.

Однако, не могу согласиться с приведенными выше свидетельствами. Рассказ Земцова вызывает сомнение хотя бы потому, что в последствии поручик Владимир Николаевич связался с декабристами, а известно, что членам обществ тайных в пехоте доверия никогда не было. И совсем не понятно замечание о ядре: доподлинно известно, что у всех гатчинцев головы - чугунные, и потому им никакой, даже 12 фунтовый снаряд - не резон. Если синяк или насморк французский оставит, да и только! Вот и получается сказать, что смерть гене-рала Волковича - вопрос не ясный.

Скажем также, что на этом боевой путь нашего героя не был завершен. Сбылась его мечта - послужить императору и после смерти. В полковом околодке его бренные кости освободили от мяса, кожи и жил, скрепили медной проволокой, и шкелет генерал-майоров отправился для прохождения дальнейшей службы. В годы русско-турецкой войны он отличился при штурме крепости Шумлы на р.Дунае, командовал русскими караулами в г. Бухаресте и получил вожделенный Крест третьей степени. Позже был переведен в столицу, заведовал военно-историческим отделом Генштаба, даже право аудиенции у императора Николая I имел. Служба в г. Петербурге - пик ратной карьеры нашего героя. Наконец-то он получил должности, соответствующие его талантам и заслугам. Добавим, что к этому времени наш генерал стал шкелетом окончательным, и не нуждался в отдыхе, чинам обычным необходимом. Потому и трудился на благо государя денно и нощно. Нам, провинциалам из уральской глубинки только и оставалось, что радоваться успехам товарища, да здравие его пить.

Приезжие из столиц передавали, что по утрам денщик одевал генераловы кости в мундир, на череп наклеивал усы, кои император Николай повелел всем чинам воинским носить, и все это кропил одеколонами аглицкими (известно было, что после Бородинского сражения, французскую воду Александр Михайлович не жаловал). Вид генерала был грозен, не сказать, что страшен, но целовать ручки и политесы дамам делать он еще очень даже годился. Днями генерал бывал на службе: читал и правил разные бумаги, изучал историю военную всех времен и народов. По делам он сошелся с генералом К. Мудриком - прибалтийским педантом и немецким филозофом на русской службе. Беда только в том была, что в петербургское общество Александр Михайлович оказался не вхож. Его продолжали считать спесивым и грубым солдафоном, а за спиной прозвали франкомасоном за дружбу с протестантом К.Мудриком. Данное обстоятельство и послужило началом конца генерал-майорова. Судьба чина армии российской - явление переменчивое. Кажется ему, что достиг высот в этой жизни, и обласкан вниманием сильных мира сего: ан нет, миг светлый пролетит - и уже в пыли под ногами товарищей своих чин имярек копошиться, и никто его не признает.
Любезный сердцу моему читатель, ты опять рюмку можжевеловой прими для пользы живота своего, и мои филозофические рассуждения послушай. В народе нашем - мученнике превеликом - все стремятся из грязи в князи попасть. Потому издавно на Руси святой люди вместо хлеба друг друга едят, да вместо воды трапезу сию кровицей запивают. Потому у нас никто от сумы да от дальней дороги не загадывает, потому и беды в домах наших.

Как я уже отметил, любезный читатель, из-за своего необычного состояния, герой наш в отдыхе не нуждался: дело известное, шкелету, даже одеколонами аглицкими кропленому, сон - не резон. А потому, ночами Александр Михайлович писал записку конфиденциальную на Высочайшее имя. В оной препровождался прожект переустройства милых генералову сердцу Бородинских полей. Нам посчастливилось держать в руках сей рапорт занимательный объёмом 25 печатных листов in folio. Скажем, что мысли в оном содержались дельные, а в чем-то генерал далеко обо-гнал своих современников. Предлагал он создать на Бородино ратной славы Российской музеум, некрополь для гг. генералов, живот свой в боях положивших, и крепторий для чинов штабс-офицерских. Писал также, что крестьян из селений окрестных желательно бы перевести в разряд военных поселенцев и подсечно-огневое земледелие возродить, чтобы продукт екологически чистый получать. А на самом поле всем частям, кои в сражении 26 августа участие принимали, памятники и особые мемории установить. Рельеф весь ровными дорогами пробить, чтобы публика благородная могла обозрение неспешное делать. Особо в рапорте выдвигались соображения насчет ежегодной показательной баталии, организацию коей брал на себя сам генерал Волкович.

По мысли его, баталия сия имела значение воспитательное и истинно патриотическое. Русские войска в оной представлены должны быть чинами поведения примерного, а французские - чинами нерадивыми. В ходе баталии первые били бы вторых шпицрутенами, и тогда исчезли бы в армии российской пьянство, разврат и прочие неуставные отношения. В проекте содержались и другие ценные идеи, кои мы за неимением места, опускаем. К сожалению, проект сей петербургскими кругами оценен не был и, более того, встречен с большой прохладцей. За спиной генерала поползли непочтительные слухи, а над черепом его стали сгущаться тучи. Когда рапорт был готов к представлению на Высочайшее имя, у Венценосца испросил приватную аудиенцию шеф жандармского корпуса граф Бенкендорф. Он представил главе России все слухи, кои ходили о нашем герое в столицах, и назвал его не просто франкомасоном, но жидовствующим социалистом, призрак которого уже бродил по Европам!

Поскольку внешний вид Александра Михайловича действительно походил на сию сублимацию, да еще по ночам не спавшую, то Николай Павлович в деле оном не разобрался и заветную записку читать не стал. Более того, рескрипт грозный начертал: "Генерал-майора Волковича чинов и наград лишить и нижним чином в сибирские полки сослать". Так и оказался Александр Михайлович опять на границах Евразии, в нашем Екатеринбургском пехотном. В батальоне, куда новоиспеченный нижний чин попал, встретили его бывший поручик, декабрист Земцов Владимир, будущий народный поэт Украйны Шевченко Тарас, которые здесь также ссылку тянули.

Офицеры к бывшему своему командиру отнеслись спокойно, можно сказать, даже тепло. По крайней мере, никто не напоминал ему павловское лихолетье, когда он чинов тиранил, да гатчинские порядки устраивал. В новой службе наш герой вскоре стал примером: маршировал и артикулы с ружьем выполнял отлично, наряды какие справлять приходилось - не отлынивал, в учениях полевых за возраст почтенный свой снисхождении не просил. Был таким же как мы, только не шутил, не улыбался, а по ночам, после вечерней зори, молча чистил череп, кости и медную проволоку, коей скреплен был, крошкой кирпичной. К сожалению, точные сведения о дальнейшей судьбе нашего героя потеряны в дымке гистории. По крайней мере, мемуар архивный, содержание коего, любезный читатель, я тебе пересказываю, ничего более интересного не содержит. В армии Российской к чинам нижним всегда отношение было бедовое, а про ссыльных да поднадзорных и говорить нечего.

Еще накануне войны Крымской, нижний чин Волькович в полковых списках Екатеринбургского пехотного значился, но где и когда его душа вторично покинула земную юдоль и вознеслась в кущи райские, точно никто сказать не может. Только бывший поручик Владимир Земцов в своих записках кратко упомянул, что герой наш простыл глотошной болезнью не то в караулах, не то в переходах зимних, и тихо отошел в мир иной в полковом гошпитале забытый всеми. За сим кончаю свое печальное повествование, любезный читатель. Налей последнюю рюмку и выпей на посошок за светлую душу нашего боевого товарища Sic transit gloria mundi (Так проходит слава людская). Не забудь помянуть и меня, который своим писаниями отвлек тебя от дел и забот правед-ных, с надеждой, что не без пользы.

При сём остаюсь, с глубоким почтением к тебе, любезнейший, Екатеринбургского полка писарь Шапошников.

Лета 999, майя месяца, 15 дня.