Председатель ЕВИК "Горный щит"

Александр Михайлович КРУЧИНИН

Сражение за Ирбитский завод (август - сентябрь 1918 года)

 

Первые боевые столкновения

Мы оставили авангардный отряд капитана Колесникова в деревнях Зайково и Худяково. В его составе были 1-й батальон и команда конных разведчиков 6-го Степного Сибирского стрелкового полка. В батальоне было две роты, первая из 80 штыков, вторая - из 60. На три четверти их состав был офицерским. Вооружение было разнообразным: часть бойцов имела винтовки Бердана, другая часть - трехлинейки. В конной разведкоманде поручика Волкова было 30-40 всадников.

В городе Ирбите ко 2 августа усилиями местного офицерства создалась самоохрана в 100-120 человек. На призыв пополнить добровольцами отряд штабс-капитана Н.Н. Казагранди и ряды 6-го Степного полка откликнулось большинство вступивших в самоохрану, но их число пришлось сильно ограничить. Ходили всевозможные слухи о большевиках, прячущихся в городе с оружием и выжидающих благоприятного момента, чтобы после ухода белых войск захватить Ирбит и на этот раз окончательно перерезать всю буржуазию и всех ей сочувствующих. Немалые опасения вызывал лагерь австро-венгерских военнопленных, которых было около 4 тысяч человек. Среди военнопленных усиливалась агитация против новой власти.

Полковник Киселев вызвал из Туринска подполковника А.В. Бордзиловского и по прибытии последнего назначил его начальником гарнизона Ирбита с приказанием формировать 2-й батальон 6-го Степного полка. Сам же полковник Киселев с отрядом пополнения из офицеров-ирбитян 2 августа выступил на фронт в деревню Зайково.
Историк белого движения поручик Б.Б. Филимонов приводит в своем труде "Борьба в Зауралье" рассказ одного из офицеров-ирбитян о выступлении на фронт:

Был ясный день. На городской площади выстроился наш отряд пополнения - человек 30-35. Немного. Нас окружал "народ" - точнее, родственники и зеваки. Вот прибыло начальство. Сказана речь и, вздвоив ряды, мы тронулись по направлению станции. Когда мы шли по улицам города, то наличие "народа", окружавшего отряд и следовавшего за ним, несколько скрадывало нашу малочисленность. Но вот город кончился, а нам еще предстояло шагать версты полторы до станции. Горожане, сопровождавшие отряд, стали мало по малу отставать, и, когда мы, наконец, появились в виду станции, то наша колонна представляла собою далеко не могучую силу. Тут меня, да и других чинов нашего отряда, внутренне сильно резануло: "не много пополнения дает наш Ирбит"…

Прибыли на вокзал. Перрон станции поражал своей пустынностью. Кроме караула и двух-трех железнодорожников, занятых служебными хлопотами, не было никого. Получили приказание не расходиться, а держаться всем вместе и на перрон по возможности не выходить. И отъезжающие, и провожающие собрались в зале 1-го класса. Последних было очень мало, так как настроение в городе было настолько тревожным, что даже не у всех добровольцев родственники осмелились показаться на вокзале. Тревожность положения на вокзале почувствовалась всеми еще сильнее. Она усиливалась сознанием своей беспомощности и бесполезности в случае неожиданной тревоги или нападения, так как обещанного оружия отряд все еще не получил, а собственные револьверы имели при себе далеко не многие, да и то с весьма ограниченным количеством патронов.

Наконец, эшелон подан. Шесть или семь товарных вагонов. Нам предоставляют три вагона, в одном из них обещанное оружие, но увы, - только одиннадцать винтовок. - Ничего. Недостающие получите в Зайкове, там уже отобрали от красных несколько штук, - так успокоило нас новое начальство. Патронов было тоже немного, а обойм и того меньше: штуки по две-три на винтовку. Набираем патроны прямо в карманы. Три другие вагона занимаются штабом 6-го полка. Он едет вместе с нами на фронт. При штабе имеется один Люис - становится на душе немного веселее. Рассаживаемся по вагонам, так что в каждом из них оказывается человек по 8, 9, - в результате весь эшелон занят. На паровозе караул. Считай, что едет рота полного состава, а то и две.

Толпимся у дверей. Эшелон трогает. На перроне жиденькая группа провожающих нас родственников, человек пятнадцать, преимущественно женщин. Из вагонов жидкое, но бодрое "ура", а на перроне заплаканные лица, благословляющие и машущие платочками руки. Никаких оваций, никаких молебнов, никаких официальных лиц с пышными и лживыми речами о жертвенности и грядущих победах. Где же та тысячная толпа, что была на площади в первые часы прихода белых? Где колокольный звон и радостные возгласы? Где клики и взаимные объятия? Где все это? Что удерживает людей по их домам? Осторожность? Трусость? Или просто обывательская подлость? Так грустно и далеко не торжественно отбывает первый эшелон добровольцев-ирбитян на фронт.

Когда же пополнение прибыло в деревню Зайково, то тут ирбитяне окончательно убедились, что кроме отряда полковника Киселева (примерно 280 бойцов) и гарнизона Ирбита во всем районе никаких иных белых сил нет. Жизнь и бытие родственников, оставшихся в Ирбите, зависит исключительно от них, бойцов 6-го Степного Сибирского полка, занимавших две соседние деревни Зайково и Худяково. В последней расположился штаб 6-го полка.

Против них, в деревнях Якшино и Шмаковка, находились красные. С юга под натиском чехов к Ирбитскому заводу (ныне поселок городского типа Красногвардейское) спешно отступали красные войска Камышловского и Тюменского направлений. Стоявшая в деревне Шмаковке красногвардейская застава из 17 ирбитско-заводских рабочих под командованием А.И. Смирнова еще 31 июля встретила красный отряд Н.Ф. Черных. По воспоминаниям участников, А.И. Смирнов спросил:
- Далеко, товарищ Черных, собираешься отступать?
- До Перми, - ответил тот.
- А мы вас отсюда не отпустим, от своего завода.
- Много ли вас?
- Да сейчас человек семьдесят, а можем поставить и семьсот.
- Семьсот? Тогда на Тобол пойду. С кем говорить об этом? Есть тут телефон? - И командир отряда ушел в волость, где был установлен телефонный аппарат.

С отрядом Н.Ф. Черных пришли политкомиссар тюменского направления Г.А. Усиевич, партработники З.И. Лобков, Шебалдин, Скляр и другие. Следом появились батальон В.А. Кангелари, отряд интернационалистов-мадьяр, артиллерийская батарея, отряды, оставившие Ирбит, партизанские части Камышловского уезда под командованием Л.Ф. Некрасова с собственным обозом, хлебом и скотом. С конной охраной человек в 20 и штабом прибыл камышловский военком и военный руководитель Тюменско-Омского направления М.В. Васильев.

Чешские отряды из состава 6-го Ганацкого полка под командованием штабс-капитанов Л. Крейчи и Ульриха 31 июля занял деревни Мостовая и Стриганка. Отогнав красных, чехи посчитали, что большевистские силы деморализованы и дальнейшие бои может успешно продолжать молодая русская белая Сибирская армия. Командующий 1-й Степной Сибирской стрелковой дивизией генерал-майор Г.А. Вержбицкий назначил для смены чехов 1-й Степной Сибирский стрелковый полк, который в спешном порядке был переброшен из Камышлова на автомобилях в деревню Стриганку.

1-й Степной полк капитана Жилинского состоял из четырех рот по 60 бойцов в каждой, учебной команды в 60-70, пулеметной команды и команды конной разведки в 80-90 всадников, всего 450-480 бойцов. 3 августа полк был в деревне Стриганке, где остановился на ночлег. Утром белые получили известие, что по лесной дороге от станции Боярка (ныне станция Талый Ключ) на деревню Горки движется колонна красных в 150 штыков при 30 всадниках. К деревне Горки были срочно двинуты две стрелковые роты капитанов Кальника и Андреева. Пройдя деревню Горки, белые спрятались в кустах вдоль дороги и, когда красные растянулись вдоль позиции сибирских стрелков, последние открыли огонь, а затем ударили в штыки. Красные после непродолжительного сопротивления стали отходить, прикрываясь лесом. По свидетельствам с красной стороны, к деревне Стриганке с разведывательной целью была выслана пехотная рота с конными разведчиками. Вместе с ротой шли комиссар Г.А. Усиевич и агитатор З.И. Лобков. Во время боя Г.А. Усиевич оказался на левом фланге роты со стороны деревни Горки. Открыв огонь из маузера с колена, он был убит ответным огнем. Рота отступила потеряв, 14 человек.

Откинув роту красных, 1-й Степной полк не стал ее преследовать, а продолжал свое движение на север. В ночь на 5 августа полк занял село Килачевское, что верстах в пятнадцати от Зайково, и вошел в связь с 6-м Степным полком. Капитан Жилинский вошел в подчинение полковнику Киселеву. Днем 5 августа 1-й Степной полк отдыхал в селе Килачевском, а в ночь на 6 августа он уже двигался по проселочной дороге для совместной атаки с 6-м полком позиций красных у деревень Якшино и Шмаковка.
Обратимся к описанию атаки 6-го полка:

Днем, после нескольких орудийных выстрелов, что должно было изображать артиллерийскую подготовку, наш полк перешел в наступление на дер. Яшино. Наступали двумя группами (две роты). Наши цепи продвигались по густой и высокой ржи. Бойцы двигались на расстоянии друг от друга 10-15 шагов, поддерживая связь голосом. Второй цепи, не говоря уже об резерве, не существовало. Каждый боец был на учете. В случае ранения рекомендовалось немедленно голосом дать знать об этом, дабы соседи могли вовремя подобрать. Солнце уже клонилось к закату, когда наша цепь приблизилась к дер. Яшино. Нам ясно стала видна густая цепь противника. Нашу же малочисленность, к нашему счастью, пока что скрывала густота ржи.

Белые бойцы занимают исходное положение для атаки позиции противника. Нам, ирбитянам, не участвовавшим в боях со времени крушения русско-германского фронта, при сравнении наших сил с силами красных, становится немного не по себе, но коренные чины 6-го полка чувствуют себя вполне уверенно. Вот слова команды. Крик "ура". Поднявшись во весь рост, наши бойцы выходят из ржи и бросаются в атаку…

Прошло мгновение. Не приняв удара, красноармейцы спешат покинуть свои окопы. В беспорядке они бегут… Только спины и пятки "защитников революции" мелькают перед нашими глазами.

На плечах противника ворвались белые в дер. Яшино. Марафонский бег не прекращался. Красные удирали, что было мочи. Белые стремились их нагнать…
Крестьяне дер. Яшино встретили белых восторженно. Следует сказать, что было жарко основательно. Движение в течение целого дня по полям под солнцепеком, а затем преследование противника, порядочно истомили белых. Мучила жажда, а тут, на нашу радость, бабы и мужики, встречая нас, выносили из домов, кто ковши с водой или квасом, кто кринки молока и хлеб, уговаривая нас: "Подкрепись, родимый, да и жарь, догоняй окаянных"…

Преследование разбитого противника продолжалось. Между прочим, красным крестьяне не давали ни воды, ни, подавно, молока.
Кое-кто из красных поотставал. Таковых белые подкалывали или забирали в плен.
Вечерело. Захватив деревни Яшино и Шмаковку, наш и 1-й Степной полки, после короткого преследования противника, остановились на ночлег в обоих вышеуказанных селениях.

Успех был полный, красные, сбитые со своих позиций отошли к Ирбитскому заводу и к станции Боярка.

Ирбитский завод против Шмаковской волости

После занятия деревень Якшино и Шмаковка части полковника Киселева далее на запад не продвигались. Впереди в пяти верстах находился Ирбитский завод - оплот большевиков во всей прилегающей округе. После выдвижения белых в Шмаковку дорога Ирбит-Камышлов была более или менее надежно прикрыта. Подобное положение белым командованием было признано вполне удовлетворительным. От немедленных попыток захвата Ирбитского завода белые воздержались, как по причине своей небольшой численности, так и вследствие медлительности продвижения своего левого соседа - колонны полковника И.С. Смолина.

На 7 августа позиция белых была следующей. Стрелковые роты 6-го Степного полка занимали участок, прилегающий к железной дороге в пяти верстах на восток от железнодорожной станции Боярка. Местность к северу от железной дороги была покрыта густым болотистым лесом, и как белые, так и красные ей почти не пользовались для своих передвижений. Левый фланг 6-го полка прикрывался заставой при одном пулемете. 1-й Степной полк занимал Шмаковку, окопы полка были вырыты по самой околице. Левым флангом окопы упирались в реку Ирбит, правый фланг обрывался в чистом поле. Между правофланговым окопом 1-го полка и заставой 6-го полка был промежуток версты в полторы. Артиллерия - 1-я Отдельная Степная батарея из двух трехдюймовых орудий - располагалась в Шмаковке. Наблюдательный пункт батареи находился на церковной колокольне. Штаб полковника Киселева, перевязочный пункт и обозы размещались в Якшино, их прикрывал взвод 6-го полка и взвод сибирских казаков.

Белые полки оставались малочисленными. Это серьезно сдерживало их боевые возможности. Временное Сибирское правительство начало мобилизацию возрастов 1898 и 1899 годов, не зараженных большевистской пропагандой, но молодых солдат нужно было учить. Призывать более старшие возрасты - бывших фронтовиков - опасались, памятуя о развале армии и избиении офицеров в 1917 году. Белое командование не вело широкой разъяснительной работы и не способствовало развитию широкого добровольческого движения среди зауральских крестьян, хотя последние испытывали чувства благодарности к белым борцам, освободившим их от гнета самодержавного большевизма и коммунизма, - именно так выразился сельский сход Крутихинской волости Ирбитского уезда 3 августа 1918 года. Полковник Киселев и его помощники не организовывали самомобилизацию крестьян и не призывали их к этому, хотя для этого были все возможности. Тем самым степные полки лишились тех огромных преимуществ, которые могли бы им дать крестьянские пополнения.

Красные занимали Ирбитский завод с лежащей около него деревней и станцией Боярка. Они усиленно укрепляли свою позицию. По сведениям, имевшимся у белых, настроение красноармейцев было бодрое, а у жителей завода - воинственное. Хотя обещанных 700 бойцов Ирбитский завод выставить не мог (имея 1118 человек взрослого мужского населения), но все же все способные носить оружие, в том числе и молодежь до 18 лет, записались в красную армию. Был отдан приказ о формировании 1-го Камышловского стрелкового полка. Полку были приданы кавалерийский дивизион, артбатарея и блиндированный поезд. Командиром полка был назначен Н.Ф. Черных, помощником командира - В.А. Кангелари, военным комиссаром - Н.А. Удников. На 10 августа в полку было девять стрелковых рот, пулеметная, саперная и конно-разведывательная команды, нестроевая рота и обоз. Полк насчитывал 1442 штыка, 40 сабель, 37 пулеметов и четыре орудия, представляя сильную и дисциплинированную боевую часть.

За деревней Боярка рылись окопы, завод и полк готовились к позиционной войне. Политработники полка и партийное руководство завода умело использовали слухи о зверствах белогвардейцев и кулаков Шмаковской волости. Например рассказывали, что полковник Киселев, пьяница и кокаинист, лично избивает пленных красноармейцев поленом по голове, пока не брызнет мозг. Еще более жуткие истории рассказывались о деревенских кулаках, отрезавших у пленных уши, выкалывавших глаза и тому подобное. Несмотря на то, что эти слухи были один нелепее другого, им верили! Подготовка к военным действиям вблизи завода никого из населения и даже женщин особенно не тревожила. Конечно, образ войны представлялся им иным, чем он оказался на самом деле, но его не страшились.

Руководству красных удалось установить крепкую связь полка с тылом. Многие женщины, подростки и старики завода в особо трудных обстоятельствах включались в борьбу и по смелости и энергии не отставали от бойцов фронта. Население выполняло множество мелких работ: готовило еду, стирало белье, заготовляло табак. Камышловский полк, вначале не получавший централизованного снабжения, смог продовольствоваться в районе завода свыше месяца. Благодаря этому полк мог выставить наибольшее количество бойцов в строй, на линию фронта. Время боев - август-сентябрь - совпало с горячей порой уборки хлебов. Поля ирбитско-заводских рабочих были не велики, но зато близко к фронту подходили обширные поля шмаковских крестьян. Эти поля рассматривались как военное имущество противника, и заводские женщины организовали уборку этих полей. Работать было опасно, и часто даже жать приходилось лежа. Вечером, когда темнело, нажатый хлеб увозили на завод и там молотили. Хлеб, взятый из-под обстрела противника, никогда не делился по работникам, а поступал в общее довольствие полка как военная добыча.
Тем временем на фронте шли позиционные бои. Конечно, они не напоминали бои германского фронта с многотысячными массами и мощной артиллерией. Воевали на двух направлениях: основном - в полосе между Северо-восточной уральской железной дорогой и рекой Ирбит и вспомогательном - вдоль речки Бобровки по линии деревень Лебедкино-Антоново-Осинцево. Между направлениями находилась полоса лесов и болот.
Боевые действия под Ирбитским заводом протекали в форме артиллерийских обстрелов и разведывательных поисков. За деревнями, расположенными вдоль речки Бобровки, вначале как белые, так и красные вели только наблюдение. Конная разведка белых в 10-15 всадников занимала деревню Антоновку. Красные сначала навещали эти деревни только для реквизиции продуктов и фуража. Местное крестьянство изгнало команды красных, но, конечно, не смогло противодействовать сильному карательному отряду, который и вытеснил белых из Антоновки.

К этому времени в Ирбите был сформирован 2-й батальон 6-го Степного полка. Полковник Киселев приказал подполковнику А.В. Бордзиловскому вновь занять деревню Антоновку. В распоряжении последнего имелось две стрелковых роты, конная команда поручика Сенкевича, гаубичная батарея капитана Аракина в составе одного орудия, сотня сибирских казаков подъесаула А. Торопова и команда конных разведчиков 1-го Степного полка сотника Вальшевского. Деревню Антоновку белые заняли без труда, затем была захвачена деревня Лебедкино. Через несколько дней, получив подкрепление, красные отбили Лебедкино, однако белые опять выбили их.

Во время этого топтания вокруг Лебедкино отряд белых в 18 коней проскочил из Антоновки в тыл к красным и, выйдя на линию железной дороги Егоршино-Алапаевск, пустил под откос красный воинский эшелон. Считая, что белые, выйдя с севера к Егоршино, могут отрезать всю 1-ю бригаду Восточной (1-й Уральской) дивизии, красное командование решило ликвидировать угрозу обхода. Как свидетельствует краском С.Г. Пичугов в своих воспоминаниях, для этого был переброшен 1-й Горный советский полк, имевший в строю 360 штыков, 83 сабли, десять пулеметов и одно артиллерийское орудие.
В конце августа красные "горцы" заняли деревни Лебедкино и Осинцево, создав угрозу правому флангу белых, действовавших против Ирбитского завода. Подполковник А.В. Бордзиловский, сосредоточив все силы, начал контрнаступление с артиллерийского обстрела позиций противника. Краском С.Г. Пичугов вспоминал:

Когда совсем рассвело и стали хорошо видны не только окопы, но и люди, со стороны белых вдруг раздался артиллерийский выстрел, и за линией наших окопов вырос, как исполинский куст, разрыв первого снаряда. За первым снарядом последовали еще и еще. Одни снаряды не долетали до линии наших окопов, другие перелетали их. Нам стало ясно, что противник подбросил сюда значительную артиллерийскую часть и ведет пристрелку по нашим окопам… Окопы наши, сделанные наскоро, неглубокие и в большинстве случаев одиночные, без ходов сообщения, не могли надежно защитить бойцов от сильного артиллерийского огня… Пристрелка подходила к своему финалу: снаряды падали по всей линии нашей обороны, близко от цепи и даже прямо в окопы. Противник перешел на беглую стрельбу. Что же, похвала противника - самая лучшая аттестация артиллеристам единственной гаубицы капитана Аракина. Белые пошли в атаку, и деревня Осинцево была взята. 1-й Горный полк отошел за деревню Лебедкино, где красные усердно стали рыть окопы, испытав губительный артогонь.

Через несколько дней подполковник А.В. Бордзиловский вновь перешел в наступление. По участку обороны горцев был открыт артогонь, а в тыл была брошена вся имевшаяся у белых конница. Пример паники подал командир 1-го Горного полка С.А. Ходов, умчавшийся в сторону села Шогринское. За ним весь полк бросил позиции и побежал к болоту на правом фланге. С большим трудом принявший командование С.Г. Пичугов смог остановить панику и отвести бойцов на новую позицию у Тепловского кордона.

На рассвете следующего дня красные вновь заняли свои прежние позиции юго-западнее Лебедкино. 9 сентября подошла помощь - 7-я рота 1-го Крестьянского коммунистического полка. Бои продолжались с переменным успехом.

Поражение колонны полковника Киселева

Бои левой колонны полковника И.С. Смолина, действующей вдоль железной
дороги от Сухого Лога на село Ирбитские вершины и на Егоршино успеха не приносили. Командующий 1-й Степной Сибирской стрелковой дивизией генерал-майор Г.А. Вержбицкий решил нанести удар правой колонной полковника Киселева. К этому времени правая боевая колонна была усилена и состояла из 1-го Степного Сибирского (капитана Жилинского), 6-го Степного Сибирского (полковника Киселева), 8-го Степного Сибирского (полковника Черкасова) и 2-го Сибирского казачьего полков. Общая численность белых войск на этом направлении была 1200-1300 бойцов.

Красные войска в составе 1-го Камышловского и 1-го Горного полков с артиллерией и бронепоездом имели более 2000 бойцов и прикрывали подходы к Ирбитскому заводу и дорогу вдоль реки Бобровки. Главной позицией была линия от станции Боярка через деревню Боярка до Ирбитского завода. Левым флангом эта позиция упиралась в обширный лесисто-болотистый район, а правым - в пруд, находящийся к югу от завода. Южнее пруда также находился большой болотистый лес. Впереди главной позиции красные воздвигли две передовых. Белым предстояла лобовая атака. По единственной лесной дороге от деревни Антоновка к станции Боярка была направлена конная разведка.

Утром 13 сентября 700-800 белых сибирских стрелков поднялись из своих окопов и пошли в атаку на противника, находившегося от них примерно в тысяче шагов. Линия красных окопов была искусно замаскирована кустами, а ее южная оконечность прикрывалась речкой. Все вместе взятое способствовало обороне, но красные не устояли и, сбитые в нескольких местах, начали отход. Историк 1-го Камышловского полка П.П. Бажов объясняет первоначальный успех белых тем, что последние нанесли решительный удар по левому красному флангу, ослабленному уходом 2-й роты, состоящей почти исключительно из ирбитско-заводских рабочих. Она была переброшена под станцию Реж, где совместно с двумя ротами 1-го Крестьянского коммунистического полка прикрывала разрыв во фронте. Почти двадцатикилометровый разрыв возник в результате перехода на сторону белых Волынского полка.

Итак, после взятия передовой линии белые продолжали наступать. Более 700 бойцов, развернувшись длинной цепью версты на две, тяжело шагали по болотистой и отчасти вспаханной местности. С утра шел дождь, шинели скоро промокли и отяжелели, но потери были невелики и белые бодрились. Вторая линия красных окопов оказалась слабее первой, по большей части они были небольшими ямками, вырытыми среди распаханных полей. Роты Камышловского полка, отстреливаясь, покатились к третьей линии.

Дождь продолжался. В окончательно промокших шинелях, облепленные грязью и комками земли, белые делали перебежки и наконец вышли к третьей линии красных окопов. Перед ней шла, хотя и невысокая, но сплошная полоса проволочных заграждений и небольшой овраг. Несколько часов движения по грязи нарушило порядок в цепи. Кое-кто отстал, другие сбились в кучки. Влияние начальников на цепь ослабело. Главная масса наступающих вышла к деревне Боярке, станция оставалась на фланге. На отсутствие должного порядка у белых указывает следующий эпизод. Перед деревней Боярка в тылу 5-й роты 6-го Степного полка вдруг появилась вторая цепь человек в 50. Все белые знали, что резервов в тылу нет. Кто бы это мог быть? Откуда они взялись? Свои ли? Белые стали оглядываться, вот видны лица, но все чужие, незнакомые. На руках белые повязки. Расстояние между цепями триста шагов. Двое смельчаков из 5-й роты побежали к неизвестным. Шагов через полтораста они закричали: "Мадьяры!" Это оказались красные венгры, отставшие от своих. Белая цепь повернулась и началась сильная стрельба. Мадьяры бросились на юг и сравнительно благополучно ушли к своим через разрывы, потеряв только человек 20 взятыми в плен.

Овраг перед главной позицией красных белые бойцы перешли, еще более перемешавшись, и сильного удара не получилось. Борьба затянулась. Одним из главных мест сопротивления явился овин, расположенный на небольшом бугре. Залегшая вокруг него сотня красноармейцев доблестно и умело оборонялась. Два раза белая цепь поднималась в атаку, но оба раза красные пулеметчики заставляли ее тотчас же ложиться. Наконец, уже в наступающих сумерках, белые поднялись в третий раз. Красные открыли огонь, но на сей раз он не остановил белых. С криком "ура" сибирские стрелки шли на овин… Красные побежали. На подступах к овину белые оставили почти 40 человек. Уже в темноте 13 сентября деревня Боярка была взята. Бойцы были измучены до крайности, это и понятно, если учесть день наступательного боя в отвратительную погоду. Люди валились с ног.

Таким образом за день упорного боя были взяты три красных линии обороны, противник был отброшен к своей базе, но завод и станция остались у красных в руках, и они не чувствовали себя побежденными. Может быть, белым и удалось бы взять завод, если бы они нашли в себе силы продолжить бой или у них был резерв. Где был обходной конный отряд, оставалось неизвестным, разведчики, пытавшиеся проникнуть на станцию донесли, что там красный бронепоезд.

Руководство 1-го Камышловского полка и Ирбитского завода сумело за ночь мобилизовать всех тех, кто хоть чем-нибудь мог быть полезен фронту. Едва рассвело, красные пошли в контратаку. В деревне белые бой не приняли, поспешно оставили ее и отошли за овраг. Там они развернулись и открыли огонь. Несколько красных трехдюймовок осыпали белую цепь гранатами и шрапнелями. Артиллерия сибирских стрелков едва отвечала из-за отсутствия снарядов. До обеда красные успеха не имели, но все же положение белых бойцов постепенно ухудшалось, их силы таяли, о помощи не было ни слуху ни духу. Вскоре после обеда белая цепь дрогнула и покатилась назад.

Как раз в это утро на станцию Боярка прибыла 2-я рота Камышловского полка из-под Режа. Хотя рота была утомлена, но ее командир, правильно оценив обстановку, повел наступление на правый фланг белых с заходом им в тыл. Эта поддержка вместе с нажимом с фронта и решила участь боя. Белые начали беспорядочно отступать. Не остановились сибирские стрелки и на своих старых позициях. Деревни Шмаковка и Якшино были брошены, и степные полки откатывались к Килачевскому. Как это и бывает при поспешном отступлении, многое бросалось, была неразбериха. Трудно сказать, занимали ли красные Шмаковку. По сведениям П.П. Бажова, красноармейцы видели на улицах множество убитых, а среди них местного священника. Поручик Б.Б. Филимонов свидетельствует о следующем. Видя, что белые понесли поражение и отходят, крестьяне Шмаковки и Якшино, подобрав честь оружия, решили дать отпор красным ирбитским рабочим. Когда красная разведка подошла к Шмаковке, она была встречена сильным огнем и отошла. Командованию было доложено, что "белобандиты" сильно укрепились в деревне.

Конная команда сотника Вальшевского получила задание выйти к железнодорожной станции Боярка и ударить по красным, оказав тем самым помощь атаке Ирбитского завода, но попытка занятия станции окончилась неудачей, у красных здесь оказалась пехота и бронепоезд. Конная команда ушла обратно, через Антоновку на Осинцево и Неустроевку, где встретила людей подполковника А.В. Бордзиловского. Только тут они узнали о больших потерях и неудаче наступления на Ирбитский завод.

От двух батальонов 1-го Степного полка осталось каких-нибудь 70 человек. Из 26 офицеров 5-й роты 6-го Степного полка после боя в строю осталось только два. Имена почти всех погибших неизвестны. Только по сообщению тобольской газеты "Сибирский листок", в среду 23 октября 1918 года в церквах Тобольска служились литургические панихиды в сороковой день по павшим в бою поручику В.Г. Шиллерову, подпоручику К.П. Яковлеву, прапорщику П.И. Осипову. Через день после боя в 1-й Степной полк из Омска внезапно приехала группа жен офицеров. Очень многие из них нашли только холодные тела или умирающих калек. Картины этих встреч были душу раздирающие…

Теперь вся тяжесть боевых действий с егоршинской группой красных легла на левую боевую колонну полковника И.С. Смолина из 1-й Степной дивизии и Особый отряд подполковника Э.Я. Рютеля из состава 7-й Уральской дивизии горных стрелков. В упорных боях красные были оттеснены к станции Егоршино. Части правой боевой колонны полковника Киселева перешли из села Килачевского в Шмаковку и заняли свои старые позиции. 20 сентября 1918 года 1-й Камышловский полк в полном составе убыл под Нижний Тагил, где для красных складывалась угрожающая обстановка. На следующий день белые дозоры без боя вступили в Ирбитский завод.