Галицийский сборник 1914-2004 г.

В сборник вошли военно-исторические и литературные работы членов Екатеринбургского военно-исторический клуба "Горный щит", Пермского военно-исторический клуба, Военно-исторический клуба "1-я гренадерская артиллерийская бригада" г. Голицыно Московской области, сотрудников Уральского Государственного университета, посвященные отмечающемуся в 2004 г. 90-летию начала Первой Мировой (Великой) войны.

 

ОГЛАВЛЕНИЕ


К читателю

Антошин А.В. От Минска до Касабланки: судьба офицера Оровайского полка Е.В. Каликина.
Емельянов А.В. Судьба моряка.
Кручинин А.М. 335-й пехотный Анапский полк во "Втором походе в Восточную Пруссию".
Лобанов Д.А., Шищиц К.И. Русский пехотинец 1914 г. Обмундирование и снаряжение. Опыт исторической реконструкции.
Михеев В.А. Служба и Великая война. (из воспоминаний рядового 7-го стрелкового полка Василия Валенцева).
Старченко Г.Г. К вопросу о состоянии советских танковых войск летом 1941 года.
Токарев С.А. Великая Война в судьбе моего деда.
Шапошников Г.Н. Сказъ о барабане, поручике Екатеринбургского полка Земцове, полковнике улан Литовских Улановиче и декабристе Кюхельбекере, который, как оказалось не причем.
Молитва за воинов.

Уважаемые читатели!

Продолжая традицию, Екатеринбургский военно-исторический клуб "Горный щит" представляет Вашему вниманию третий выпуск клубного историко-литературного сборника. Наш клуб изучает военную историю не только в архивах и библиотеках. В последние годы мы прилагаем много усилий для реконструкции облика подразделения "195-й пехотный Оровайский полк" на период Первой Мировой (Великой) войны и стараемся быть непременными участниками всех региональных военно-исторических фестивалей, посвящённых Великой войне.

 


А.В. Антошин
к.и.н., УрГУ

От Минска до Касабланки: судьба офицера Оровайского полка Е.В. Каликина

Получить полное представление об истории Белого движения на Урале невозможно без обращения к жизненному пути его участников. В последние 10-15 лет уральскими историками неоднократно освещались судьбы тех офицеров, которые были на первом плане в событиях 1918-1919 гг., командовали крупными воинскими частями и соединениями(1). Однако, думается, не менее интересно проследить, как сложилась после окончания Гражданской войны жизнь многих рядовых участников Белого движения, которых катастрофа 1917-1922 гг. застала совсем молодыми людьми. Впереди у некоторых их них был долгий путь, многолетние скитания по странам и континентам. Именно такова была судьба офицера Оровайского полка Евгения Васильевича Каликина.

Родился Е.В.Каликин в 1896 г. Очевидно, в юности он не мечтал о профессии военного, ибо после окончания в 1914 г. гимназии в Минске поступил на престижный юридический факультет Санкт- Петербургского университета, где в то время преподавали многие крупнейшие правоведы Российской империи. Однако, Первая мировая война нарушила планы юноши. В 1916 г. Е.В. Каликин призывается на фронт и заканчивает школу прапорщиков.

В эпоху великих потрясений 1917-1922 гг. Е.В.Каликин сделал свой выбор. Как и многие представители русской молодежи, он примыкает к Белому движению, сражаясь в рядах 7-го Камышловского полка горных стрелков (которым с августа 1918 г. командовал бывший офицер Оровайского полка полковник М.С.Тарасевич(2)).

В современной литературе неоднократно приводились примеры того, сколь причудливы были судьбы многих русских офицеров в годы Гражданской войны. Давно уже разрушено представление о жестких границах между белым и красным лагерями. Прекрасная иллюстрация этого - жизненный путь Е.В. Каликина. После разгрома армии А.В. Колчака молодой офицер попадает в плен к красным. Проведя некоторое время в заключении, Е.В. Каликин в 1920 г. зачисляется …в ряды Красной Армии и направляется на польский фронт. Причиной тому была острая нехватка офицеров в РККА перед решающим броском на пути к мировой революции. Оказавшись на фронте, Е.В.Каликин почти сразу бежит из рядов РККА(3), покидает Россию и оказывается в эмиграции.

В 1920-1930-е гг. Е.В.Каликин живет в Европе, обосновавшись в Чехословакии. Здесь в это время была предпринята "Русская акция", инициаторами которой стали руководители Чехословакии Т.Масарик и Э.Бенеш. В Праге были созданы Русский юридический факультет, Педагогический и Кооперативный институты, Автомобильно-тракторная школа, Высшее училище техников путей сообщения и др. Активно действовало Объединение земских и городских деятелей (Земгор), которое организовывало столовые, общежития, профессиональные курсы, медицинскую помощь. В условиях эмиграции многим белым офицерам приходилось переучиваться, осваивать новые специальности. Война закончилась. Тех, кто умел и хотел только стрелять, ждал Иностранный легион: раскаленные пески Марокко, каменистые кряжи Сирии и Ливана, душные ущелья Индокитая, борьба с восставшими племенами кабиллов, туарегов, друзов и др. Многие русские офицеры сложили свои головы в этих местах уже в 1920-е гг.

Однако Е.В. Каликин был офицером военного времени. Ему повезло: очень пригодились навыки, полученные в стенах Санкт-Петербургского университета. Он попадает на работу в Русскую юридическую комиссию при Земгоре, оказывает правовую помощь эмигрантам. Одновременно он включается и в политическую жизнь, активно сотрудничает в различных русских журналах и газетах.

Политическая палитра эмиграции отличалась необыкновенной пестротой. Здесь были представители всех партий и течений дореволюционной России - от монархистов до анархистов. Однако очень многих молодых офицеров, подобных Е.В.Каликину, не устраивали старые вожди - П.Н.Милюков, А.Ф.Керенский, В.М.Чернов и др. Молодежь считала, что именно они виновны в трагедии России в 1917 г., именно они помешали Белой армии в годы Гражданской войны победить большевиков. Нужны были новые организации, которые учтут опыт послереволюционных лет и смогут возродить великую национальную Россию. К числу таких организаций относился и созданный в 1930 г. Национальный союз русской молодежи, с 1936 г. получивший название Национально-трудовой союз нового поколения. Впоследствии слова "нового поколения" исчезли, и Союз получил аббревиатуру, под которой его узнали во всем мире - НТС. Членом организации в 1930-е гг. стал и Е.В.Каликин.

Отличительной чертой довоенного НТС являлся патриотизм. Его целью была провозглашена "Национальная революция", для организации которой необходимо было создать сеть подпольных групп на Родине. Члены Союза получили в эмиграции ироническое прозвище "нацмальчики": чтобы отгородиться от старой эмиграции, в организацию принимали лишь тех, кто родился после 1895 г. и не был виновен в том, что случилось в 1917 г. Иными словами, Е.В. Каликин, родившийся в 1896 г., являлся в НТСНП одним из "стариков". Однако, этот возрастной ценз был отменен в 1938 г., да и раньше соблюдался не всегда: например, главный идеолог Союза, профессор М.А.Георгиевский, ему не соответствовал.

Девизом "нацмальчиков" стали слова: "Да возвеличится Россия, да гибнут наши имена!". И эта фраза очень точно отражала дух, царивший в довоенном НТС. Ведь неоднократные попытки проникнуть в СССР, создать там подпольные группы обычно заканчивались провалами. Из 19 человек, ушедших "в Россию" в 1938-1940 гг., шестеро погибли в перестрелках с пограничниками, а четверых арестовало НКВД сразу после перехода границы. Но "нацмальчики" продолжали борьбу против большевизма.

В годы Второй мировой войны след Е.В. Каликина на какое-то время теряется. Тем не менее несомненно, что он продолжал твердо стоять на позициях борьбы против коммунистического режима в СССР. Его товарищи по НТС пытались вести пропаганду своих идей на оккупированных немцами территориях СССР, оказали значительное влияние на формирование идеологии знаменитой Русской освободительной армии (РОА) под командованием генерала А.А. Власова. Сейчас деятели НТС пытаются доказать, что занимали позицию "Третьей силы", вели борьбу "против Сталина и Гитлера". Возможно, многие из них действительно верили в это. Многие власовцы верят в это и сейчас. Автору этих строк удалось по переписке познакомиться с уникальным человеком - бывшим чиновником для особых поручений при генерал-лейтенанте А.А.Власове (в должности майора) Н.А.Троицким. Один из лидеров движения ветеранов РОА после войны, этот человек, которому в 2003-м году исполнилось 100 лет (!), писал мне об "Освободительном движении", которое все еще не получило верного освещения на Родине(4). Автор данной статьи не стал разубеждать старого эмигранта. Однако, думается, объективно деятельность НТС и РОА в годы войны была на руку нацистской Германии и вносила раскол в ряды наших соотечественников.

Окончание Второй мировой войны привело к большим изменениям в российской эмиграции. СССР активно проводил политику насильственной репатриации (возвращения на Родину), которой подвергались прежде всего бывшие военнопленные РККА, люди, угнанные на работы в Германии и т.д. Однако, часть старых эмигрантов, обвинявшихся в сотрудничестве с немцами, также была арестована. Те, кто не хотел попасть в руки СМЕРШ, бежали как можно дальше от Европы. В результате целая группа членов НТС обосновалась в 1950-е гг. в Марокко, которое стало важным центром деятельности Союза. Среди них - такие яркие фигуры, как Ю.П.Жедилягин (сын врангелевского офицера, создавший в 1941 г. группу НТС в оккупированной немцами Вязьме), Е.Р.Миркович (лидер группы НТС в Днепропетровске в 1942 г.) и др. Все это были представители эмигрантской молодежи, выросшие уже на чужбине. Старейшим из лидеров Марокканского отдела НТС стал "белогвардеец" Е.В.Каликин, годившийся и Ю.П.Жедилягину, и Е.Р.Миркович в отцы.

Как известно, окончание Второй мировой войны не принесло полноценного мира. Началась холодная война между СССР и США, которая неоднократно могла перерасти в "горячую" стадию. Одним из самых острых моментов в послевоенном противоборстве была война в Корее в 1950-1953 гг., когда фактически американские и советские солдаты порой противостояли друг другу. Антикоммунистическая эмиграция восприняла эти события как начало Третьей мировой войны, которая поможет изгнанникам вернуться на Родину.

Чтобы почувствовать атмосферу тех лет, достаточно сказать, что в целом ряде газет появились статьи под заголовком "Если завтра война…". Характерны и слова песни, написанной в 1951 г. одним из деятелей военной организации, в которую входила часть бывших власовцев - Суворовского союза:

Привал наш кончился…Наступит скоро час
Когда война рванется грозным гулом
И перед строем нам прочтут приказ
Заржавленные мы прочистим дула…

Миг будет…Минометы замолчат
По линии советской обороны
И хриплый бас взорвется, как снаряд:
"Пропагандист РОА у микрофона…"(5)

В этой ситуации НТС активно включился в антикоммунистическую деятельность. Ее центр находился в Европе, в первую очередь в Германии, где напрямую соприкасались два мира - коммунизма и либеральной демократии. Не случайно и в прессе, и в переписке тех лет лидеров НТС Европу называли "фронтом".

Однако и в "тылу" - в Марокко настроение у деятелей НТС было боевое. В 1952-1953 гг. лидеры НТС В.М.Байдалаков и А.Н.Артемов приезжали в Северную Африку, "инспектируя" местный отдел. Оба отмечали "крепкий союзный дух наших марокканцев", многие из которых "готовы ехать на фронт". Одновременно замечался приток в организацию "бывших юнкеров власовской армии". Центром Марокканского отдела была Касабланка, но группы существовали также в Рабате, Марракеше, Сафи. Конечно, сказывалась удаленность от Европы: "Изголодавшиеся по союзным вестям, в отрыве и в диких местах задавали вопросы без конца"(6).

Марокканскому отделу НТС удалось в 1952 г. даже начать издание своего журнала, получившего название "Африканские записки". Главная заслуга в этом принадлежит Е.В.Каликину, ставшему главным редактором и основным публицистом этого издания. Надо заметить, что издание русского журнала - редчайший случай для Африки. Помимо "Африканских записок", нам известны лишь 2 журнала, выпускавшиеся в начале 1920-х гг. морскими офицерами в Бизерте (Тунис), где стояли остатки врангелевской эскадры - "Журнал Кружка Морского училища во Владивостоке" и "Морской сборник". Что же касается послевоенного периода, то в те годы детище Е.В.Каликина и вовсе было, очевидно, уникальным.

Листая пожелтевшие страницы журнала, получаешь представление о том, как воспринимал события в мире старый русский эмигрант. В начале 1950-х гг. ему казалось, что скоро его мечта сбудется и произойдет свержение большевиков. "Что революция в России - реальная возможность, мы можем говорить теперь на основании нашего опыта"(7), - заявлял орган НТС. Одновременно заметно стремление преувеличить антисоветские настроения населения СССР: "В наши ряды включаются люди на Родине. В Москве, Саратове, Ленинграде появились наши знаки"(8). Под знаками имелся в виду, очевидно, символ НТС - трезуб Владимира Святого.

Однако революции в СССР после войны не произошло. Зато произошла "революция" в самом НТС. Практически вся первая половина 1950-х гг. прошла под знаком острой внутрипартийной борьбы. Часть старых лидеров довоенного НТС, среди которых наиболее влиятельными были такие же, как Е.В.Каликин, в прошлом молодые офицеры Белой армии Б.В.Прянишников и В.М.Байдалаков заявили о перерождении НТС после войны. Они доказывали, что власть в организации захватили советские интеллигенты из новой эмиграции, безбедно существовавшие на хороших должностях в СССР до войны и принесшие с собой большевистские методы борьбы против своих оппонентов.

Действительно, после войны НТС был переименован в Народно-трудовой союз, что отражало уменьшение влияния в его идеологии национал-патриотических принципов Белой идеи. Новые лидеры НТС стали копировать в борьбе за власть большевиков: печатный орган Союза - знаменитый журнал "Посев" был переполнен революционной риториков, листовки НТС расшифровывали его название как "Несем тиранам смерть!", "Несем трудящимся свободу!". Были даже попытки создать ревкомы из матросов Балтийского торгового флота: НТС пытался вести среди них пропаганду во время пребывания советских судов в иностранных портах.

Постаревшим "нацмальчикам" все это было не по душе. Кризис в организации усилился. В 1955 г. Е.В.Каликин писал Б.В.Прянишникову: "Судя по всему, НТС перестает существовать"(9). Группа во главе с Б.В.Прянишниковым вышла из НТС и начала издавать журнал "Трибуна свободных солидаристов". Одним из публицистов журнала стал Е.В.Каликин, в статьях которого продолжали отстаиваться те ценности российской государственности, которые лежали в основе Белой идеи. "Существовала, существует и будет существовать Россия, которую мы называем вечной"(10), - писал старый белый офицер в 1956 г.

Одним из тех, с кем делился своими сокровенными мыслями Е.В.Каликин в последние годы жизни, был Б.В.Прянишников. В фондах Государственного архива Российской Федерации хранится большой комплекс их личной переписки. Им было о чем поговорить, ведь в судьбах этих людей немало общего. Б.В.Прянишников был моложе на 6 лет (род. в 1902 г.), но уже в ноябре 1917 г., будучи учеником кадетского корпуса, участвовал в боях против красных на Дону, потом принимал участие во Втором Кубанском походе Добровольческой армии. Оба старых белых офицера не могли принять полной ориентации части антикоммунистической эмиграции на Запад, т.к. хорошо помнили, как вели себя войска Антанты в России в годы Гражданской войны. Разделяли они и распространенное среди национал-патриотической эмиграции мнение, выраженное, в частности, выдающимся русским философом И.А.Ильиным: "У национальной России есть враги…Им нужна слабая Россия, изнемогающая в смутах, в революциях, в гражданских войнах и в расчленении"(11).

Характерно, что в 1957 г. Е.В.Каликин размышлял в одном из писем своему другу: "Эти деньги для "Посева"…Кто их дает? Не те ли же круги, что раньше давали Троцкому с Лениным…"(12). Отсюда и вытекала проблема: допустимо ли по морально-этическим соображениям брать деньги у врагов России, даже если это необходимо для продолжения антибольшевистской борьбы?

У Е.В.Каликина давно уже не было особых иллюзий в отношении тех принципов, которыми руководствовались США в своей внешней политике. Его мнение формировалось и на основе опыта Гражданской войны, и на материале тех наблюдений, которые он сделал в Марокко в 1950-е гг. Как известно, в это время североафриканская страна получает независимость от Франции. Как и многие русские эмигранты, Е.В.Каликин хорошо понимал, что его положение после этого ухудшится, так как была велика вероятность всплеска исламского экстремизма, проявлений ненависти ко все европейцам. Одновременно для него было очевидно, что здесь не обошлось без США, стремившихся вытеснить Францию из этого региона: "Американцы из чисто коммерческих интересов стремятся к тому, чтобы северная Африка стала "самостоятельной" и могла открыть свои двери сразу американцам без посредников"(13).

…Автор этих строк, длительное время работая в архиве с перепиской Е.В.Каликина и Б.В.Прянишникова, уже чувствовал некую привязанность к этим людям. Я уже примык к их почерку, хорошо понимал их психологию, мне были симпатичны эти старые офицеры Белой армии, убежденные в том, что цель не всегда оправдывает средства. Будучи уже немолодыми людьми, они жили не прошлым, а настоящим и будущим: только однажды в письме Б.В. Прянишникова промелькнуло воспоминание о Втором Кубанском походе, зато оба внимательно следили за современной мировой политикой, старались понять, что же происходит в СССР после смерти И.В.Сталина.

И вдруг, переворачивая последний лист одного из писем Б.В.Прянишникова за 1958 г., вместо ответного письма его друга я обнаружил конверт, надписанный незнакомой рукой. В нем было небольшое письмо сына Е.В.Каликина, в котором он извещал Б.В.Прянишникова: "Ваш друг и мой отец погиб в автомобильной катастрофе на дороге к югу от Касабланки"(14). Признаться, автору этих строк было нелегко расставаться с Е.В.Каликиным. Так в Африке закончилась жизнь одного из офицеров 27-го Камышловско-Оровайского полка. Он похоронен в Касабланке, за тысячи километров от Верхотурского тракта и озера Шувакиш, где в августе 1918 г. приняла бой за Екатеринбург его часть.

Примечания:

1)См.: Константинов С.И. Голицын Владимир Васильевич // Персонажи российской истории (история и современность). - СПб., 1996. - С. 217-218; Он же. Между молотом и наковальней или Кем были и за что боролись белые офицеры? // Урал. - 1995. - № 8. - С. 211-226; Он же. Вооруженные формирования противобольшевистских правительств Поволжья, Урала и Сибири в годы Гражданской войны. - Екатеринбург, 1997; Кручинин А.М. "Даешь Екатеринбург!": военные действия в районе г. Екатеринбурга в августе 1918 г. // Белая армия. Белое дело. - Екатеринбург, 1999. - № 6. - С. 13-23 и др.
2) См.: Кручинин А.М. Указ.соч. С. 21-22.
3) См.: Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 10032. Оп. 1. Д. 46. Л. 91.
4) Личный архив Антошина А.В. (ЛАА). Письмо Н.А.Троицкого (США) А.В. Антошину. 16.10.2000.
5) Суворовец. - Буэнос-Айрес, 1951. - 16 июня.
6) Байдалаков В.М. По союзным группам на трех континентах // За Россию. - Франкфурт-на-Майне, 1952. - № 1-2. - С. 5; Артемов А.Н. Союзное Марокко // За Россию. - 1953. - № 4. - С. 6.
7) Африканские записки. - Касабланка, 1952. - № 1. - С. 6.
8) Там же.
9) ГАРФ. Ф. 10032. Оп. 1. Д. 45. Л. 66.
10) Каликин Е. О глубинных причинах, вызвавших к жизни НТС // Трибуна свободных солидаристов. - Нью-Йорк, 1956. - № 2. - С. 34.
11) Ильин И.А. Собрание сочинений. - М., 1993. Т. II. Кн. 1. С. 203.
12) ГАРФ. Ф. 10032. Оп. 1. Д. 46. Л. 37.
13) ГАРФ. Ф. 10032. Оп. 1. Д. 36. Л. 69.
14) ГАРФ. Ф. 10032. Оп. 1. Д. 46. Л. 86.

 

 

А.В. Емельянов
ЕВИК

Судьба моряка

Девяностолетний юбилей начала Первой Мировой войны совпал по времени с ещё одной знаменательной датой - столетием русско-японской войны 1904-1905 гг. Судьбы многих замечательных героев оказались неразрывно связаны с двумя этими трагическими событиями, ибо многие герои Порт-Артура, Ляояна, Мукдена, и Цусимы через десять лет стали участниками сражений Великой войны. Одним из них был лейтенант (позднее капитан 1-го ранга) Михаил Сергеевич Рощаковский. К сожалению, сейчас имя этого достойного и храброго офицера почти забыто, хотя в своё время, после знаменитого инцидента в Чифу, столетие которого также отмечается в этом году, оно стало известно всей России.

М.С. Рощаковский родился 24 сентября 1874 года. Он происходил из дворян Херсонской губернии, несколько поколений которых связали свою жизнь с морем. По началу его биография складывалась достаточно обычно для большинства флотских офицеров того времени. В 1896 он с отличием окончил Морской кадетский корпус, причём за успехи в учебе был награжден Нахимовской премией.

Любопытная деталь - одновременно с Рощаковским в корпусе обучалось несколько великих князей Романовых (в частности великий князь Кирилл Владимирович, ставший впоследствии начальником военно-морского отдела штаба Командующего флотом Тихого океана, а в эмиграции провозгласивший себя императором Кириллом I), знакомство с которыми сыграло заметную роль в судьбе Рощаковского. Затем была служба на Балтийском флоте, перевод на Чёрное море. Сначала - вахтенным офицером на эскадренный броненосец "Чесма", затем - вахтенным начальником и производителем гидротехнических работ на опытную баржу №2. С 1898 года - вновь Балтика. Рощаковского назначают вахтенным начальником на эскадренный броненосец "Император Александр II", затем - на миноносец "Скопа". В 1901 году последовал перевод на Тихий океан, где, после непродолжительной службы на эскадренном броненосце "Наварин", Рощаковский был назначен младшим артиллерийским офицером на броненосный крейсер "Рюрик". Начало войны с Японией он встретил в Порт-Артуре на эскадренном броненосце "Полтава".
В первых же боевых столкновениях с японцами, командуя кормовой 12-ти дюймовой башней "Полтавы", лейтенант Рощаковский проявил себя как грамотный и инициативный офицер. Но широкая известность пришла к нему после дерзкого, хотя и не вполне успешного рейда в залив Керр.

Ещё при адмирале Макарове он предложил использовать бензиномоторный катер "Авось" с броненосца "Ретвизан", вооружённый одной 47-мм пушкой и двумя минами Уайтхеда, для атаки японцев в Чемульпо. Но Макаров не разрешил столь авантюрную экспедицию. Лишь после его гибели новый командующий эскадрой контр-адмирал Витгефт позволил Рощаковскому провести подобную операцию против японских судов, появившихся в бухте Керр.

Днем 25 апреля "Авось" вышел из Порт-Артура. Ночью он незаметно достиг Даляньваньского залива и укрылся в бухте Один (Дагушаньвань). В ночь на 27 апреля катер отправился на охоту в залив Керр. Чтобы незаметно проскользнуть через цепь сторожевых японских миноносцев, Рощаковский почти вплотную обошел мыс, прикрывавший вход в бухту. Оставалось зайти в неё и атаковать от берега стоявший на якоре неприятельский крейсер. К несчастью, Рощаковский не знал хорошо берегов и слишком близко прижался к последней гряде, шедшей от мыса, катер выскочил на камни, пробил дно и крепко засел. Все попытки снять его с камней не удались. В конце концов, катер пришлось взорвать, а команде - вплавь добираться до берега, и затем пешком до Дальнего и Порт-Артура.
Несмотря на неудачу, действия Рощаковского получили достаточно высокую оценку, и 6 мая он был назначен командиром миноносца "Решительный". В отличие от броненосцев и крейсеров, действия миноносцев 1-й Тихоокеанской эскадры отличались большой активностью. В течение мая-июня 1904 года "Решительный" почти каждый день выходил в море в составе Второго отряда миноносцев или самостоятельно, принимая участия в дежурствах на внешнем рейде, обстреле позиций противника, разведке, тралении подходов к Порт-Артуру.

К концу июля 1904 года, в связи с выходом японцев на ближние подступы к крепости и началом бомбардировки гавани, Первая Тихоокеанская эскадра была вынуждена начать подготовку к прорыву во Владивосток. Навстречу ей должен был выйти Владивостокский отряд крейсеров, для организации взаимодействия с которым адмирал Витгефт решил послать во Владивосток через русское консульство в китайском порте Чифу секретную депешу. Для этого командующий эскадрой решил пожертвовать одним из миноносцев, которому надлежало прорвать японскую блокаду, прибыть в Чифу, доставить шифровку русскому консулу, а затем разоружиться. Выбор пал на "Решительного" и его командира.
Рощаковский в точности исполнил инструкции командующего. Вечером 28 июля "Решительный" вышел из Порт-Артура и благополучно (несмотря на неисправность некоторых механизмов и преследование двух японских истребителей "Асасиво" и "Касуми") достиг рейда Чифу. Выполнив задание адмирала Витгефта, лейтенант Рощаковский нанес визит командующему китайской Северной эскадрой адмиралу Са Чженбину и после подписания официальных документов приступил к разоружению вверенного ему корабля. 29 июля в 16.00 с "Решительного" сняли затворы орудий и торпедных аппаратов, ударники и запальные стаканы мин Уайтхеда. Все это вместе с винтовочными затворами и штатными револьверами перевезли на берег. Флаг корабля был спущен.

Несмотря на то, что все формальности были соблюдены, той же ночью миноносец подвергся вооруженному нападению японцев. Около полуночи на рейде были замечены два неприятельских миноносца, от которых отошли две шлюпки с десантом, направившиеся к "Решительному". Командовавший десантом мичман Терасима предъявил командиру русского корабля ультиматум: либо сдаться, либо принять бой на рейде. Не имея возможности к сопротивлению, Рощаковский приказал подготовить миноносец к взрыву, а сам попытался затянуть переговоры. Но никакие апелляции к международному праву не возымели действия, японцы стали высаживаться на безоружный корабль и даже попытались поднять на миноносце свой флаг. Видя это и получив сигнал о готовности корабля к взрыву, Рошаковский ударил японского офицера по лицу и приказал команде выбрасывать неприятеля за борт. В завязавшейся схватке Рощаковский и Терасима оказались в воде. Команда "Решительного" пробовала оказать сопротивление, но силы были явно не равны, и японцы постепенно завладели кораблём, стреляя по безоружным русским морякам и сталкивая их за борт. В это время произошёл взрыв носового патронного погреба миноносца. Один японский матрос погиб, 12 получили ранения. Корабль стал погружаться носом, но всё же не затонул. Японцы потушили вспыхнувший пожар и увели "Решительный" на буксире в порт Дальний.

В ходе описанных событий команда русского миноносца не досчиталась трёх человек: один матрос погиб, двое попали в плен. Ещё четверо было ранено. Пулевое ранение в бедро получил и сам Рощаковский. Его подобрал из воды и перевёз на берег катер с китайского крейсера.

В Чифу лейтенант был помещён в госпиталь местной католической духовной миссии. По международным законам, оказавшись на территории нейтрального государства, он должен был оставаться здесь на правах интернированного до конца войны. Но после захвата "Решительного" своё обязательство не воевать с японцами Рощаковский посчитал недействительным и, едва залечив рану, через Америку вернулся в Россию.
Ещё с дороги он подал рапорт о зачислении его в экипаж одного из кораблей, готовившейся к походу на Дальний Восток 2-й Тихоокеанской эскадры. По началу командование отказывалось брать Рощаковского в поход, ибо было очевидно, что в случае пленения ему, как бывшему интернированному, угрожает расстрел. Но, проявив исключительную настойчивость, попав 4 января 1905 года даже на приём к императору Николаю II, Рощаковский добился своего зачисления на броненосец береговой обороны "Адмирал Сенявин", который в составе отряда контр-адмирала Небогатова ушёл 3 февраля 1905 года из Либавы догонять эскадру З.П. Рожественского.

Командуя носовой десятидюймовой башней броненосца, лейтенант Рощаковский принял участие в тяжелейшем походе 2-й эскадры и трагическом Цусимском сражении, после которого, вместе с другими офицерами и матросами сдавшихся кораблей отряда Небогатова, попал в плен. К удивлению Рощаковского, японцы не припомнили ему события в Чифу, и после окончания войны он благополучно смог вернуться на родину.
Вскоре после этого он вышел в отставку. По воспоминания Л. Разгона, поводом для этого послужил конфликт с руководством морского ведомства и генерал-адмиралом великим князем Алексеем Александровичем из-за записки Рощаковского о причинах поражения России в войне с Японией и необходимости коренной реорганизации флота.

Выйдя в отставку, Рощаковский поступил на дипломатическую службу. С 1906 года он служил в российских дипломатических миссия в Греции, Дании и Гессен-Дармштадте. Примечательно, что королевские дома этих государств находились в родственных связях с Российским императорским домом, и получить подобное назначение мог только человек, обличённый исключительным доверием царя.

С началом Первой мировой войны Рощаковский подал прошение о возвращении на военную службу. Некоторое время он командовал на Балтике эсминцем "Легкий", а в начале 1916 года, уже в чине капитана 1 ранга, получил назначение на Север в город Романов-на-Мурмане (нынешний Мурманск) на должность начальника Кольского района и Отряда обороны Кольского залива.

После Февральской революции Рощаковский подал в отставку и вскоре эмигрировал в Норвегию. Там он вынужден был жить случайными заработками, работая в рыбацкой артели, занимаясь переводами и давая уроки русского, французского и немецкого языков.
Примечательно, что в эмиграции Рощаковсий занял несколько странную позицию, неоднократно заявляя, что победа "Белого дела" означает полное крушение России как суверенного и великого государства. По его мнению, это привело бы к тому, что Россия на десятки, если не сотни лет попала бы в зависимость от иностранцев. И что в России есть лишь одна сила, способная сохранить единую и неделимую Россию, - большевики. Только победа большевиков могла сохранить Российскую империю и воссоздать ее могущество.
Очевидно поэтому, когда в начале 1930-х годов М.С. Рощаковский обратился к правительству СССР с просьбой разрешить ему вернуться на родину, подобное разрешение было получено. Он приехал в Ленинград и вскоре был назначен консультантом по военному судостроению на одном из судостроительных заводов.

Но в 1937 году Рощаковского, подобно многим другим бывшим царским офицерам, арестовали. Его долго держали в Бутырской тюрьме без допросов, а затем постановлением Особого совещания дали пять лет как "социально опасному элементу" и выслали в Казахстан. В 1938 году он умер в лагере в Караганде.

Источники и литература:

1. Губер К.П. Порт-Артур. Действия флота в 1904 году. СПб., 2003.
2. Губер К.П. Броненосцы Российского флота. СПб., 2000.
3. Афонин Н.Н., Балакин С.А. Миноносцы типа "Сокол" // Морская коллекция. 2004. №2.
4. Балакин С.А. Броненосец "Ретвизан" // Морская коллекция. 1999. №4.
5. Крестьянинов В.Я. Цусимское сражение 14-15 мая 1905 года. СПб., 1998.
6. Из записок офицера эскадренного броненосца "Полтава" капитана 2 ранга С. И. Лутонина о деятельности С. О. Макарова в Порт-Артуре // С. О. Макаров. Документы. М., 1960. Т. 2. С. 663-669.
7. Разгон Л.Э. Непридуманное. Повесть в рассказах. М., 1989 г.
8. Пашкова О. Герой Порт-Артура, погибший в сталинской тюрьме // Сегодня. 2000. 27 мая . №113
9. Андриенко В. Командир "Решительного"// Наш следопыт. 2003. № 9 (115).

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

А.М. Кручинин
ЕВИК

335-й пехотный Анапский полк во "Втором походе в Восточную Пруссию"

19 июля 1914 года при объявлении мобилизации российской армии 25 офицеров и 260 унтер-офицеров и рядовых из квартировавшего в Екатеринбурге 195-го пехотного Оровайского полка, составлявшие так называемый "скрытый кадр", были выделены на сформирование второочередного пехотного полка. Новый полк получил наименование 335-й пехотный Анапский(1). Его командир полковник Максим Никитич Полянский и его помощники разместились с 20 июля в пустовавшем по случаю каникул здании 1-й женской гимназии на Вознесенском проспекте. Офицеры-оровайцы заняли все основные должности в полку. Начальником хозяйственной части и старшим штаб-офицером стал подполковник Владимир Георгиевич Сокальский, полковым адъютантом - подпоручик Иван Васильевич Случевский, командирами батальонов - капитаны Александр Федорович Саковин, Петр Симонович Белашев, Александр Иванович Иванов и Владимир Васильевич Недельский. Командирами всех строевых пехотных рот, нестроевой роты и пулеметной команды также были назначены оровайцы(2).

На все остальные командные должности были призваны офицеры запаса, среди которых было много представителей известных екатеринбургских фамилий: сын гимназического учителя и изобретателя прапорщик Григорий Николаевич Арнольдов, сын железнодорожного чиновника прапорщик Владимир Николаевич Вечтомов, сын владельца торгового предприятия прапорщик Николай Иванович Выдрин, сын предпринимателя, позднее техника на заводе Ятеса прапорщик Михаил Павлович Коробейников, сын служащего почтового ведомства прапорщик Анатолий Александрович Малюга, сын преподавателя реального училища прапорщик Александр Александрович Миловзоров, сын мещанина и домовладельца прапорщик Сергей Дмитриевич Половников, сын железнодорожного чиновника прапорщик Казимир Болеславович Ростоцкий, сын владельца дрожже-винокуренного завода прапорщик Василий Степанович Чистяков, помощник контролера государственного банка Гергард Карлович Шуберт(3).

Начался прием мобилизованных запасных Екатеринбургского и Верхотурского уездов Пермской губернии, а через неделю стали прибывать запасные из Аткарского и Петровского уездов Саратовской губернии. Запасных обмундировывали, вооружали, распределяли по ротам и напоминали азы военной службы. Полку было торжественно вручено знамя, ранее принадлежавшее 252-му Анапскому резервному пехотному батальону (бывшему Кавказскому линейному № 1 батальону). На полотнище знамени с одной стороны был вензель императора Александра III, а с другой - лик преподобного Сергия Радонежского(4).

11-12 августа 1914 года Анапский полк пятью эшелонами убыл на запад и через десять дней выгрузился на станции Выборг, где вошел в состав 6-й армии Санкт-Петербургского военного округа. Находясь в подчинении начальника Выборгского крепостного района, полк вел работы по укреплению крепости и прилегающих островов от немецких морских десантов(5). Мобилизованный из Екатеринбурга рядовой Владимир Васильевич Тарасов написал 19 сентября 1914 года своей жене: "С днем Ангела, дорогая Таля! Поздравляю тебя и желаю всего хорошего. Я, слава Богу, жив и здоров. Мы на войну, оказывается, не пойдем, а останемся в Финляндии на охране. Наш батальон назначен в другой город. 20 выезжаем из Выборга. С места напишу подробно". Но кто же может знать, что с ним будет на войне?

15 октября 1914 года Анапский полк был отправлен на театр военных действий к Восточной Пруссии в состав 10-й армии Северо-Западного фронта. 18 октября полк прибыл в город Августов и двинулся походным порядком в сторону города Сувалки. Марш проходил по шоссе, пересекавшем знаменитые Августовские леса - вековые литовские пущи.

Эти леса во второй половине сентября 1914 года стали ареной жестокого побоища русской 10-й армии генерала В.Е. Флуга с германской VIII армией генерала Р. фон Шуберта. Немцы были вынуждены отвести свои потрепанные корпуса на прусскую границу. В октябре 1914 года 10-я армия под командованием сменившего В.Е. Флуга генерала Ф.В. Сиверса начала наступление на запад на германские города Сталлупенен, Гольдап и Летцен. Это вторжение было названо "Вторым походом в Восточную Пруссию"(6).

24 октября анапцы перешли границу и, преследуя противника, без боя заняли город Марграбова. Целью XXVI армейского корпуса, в состав которого вошел 335-й полк, была крепость Летцен - крупнейший узел железных и шоссейных дорог на юго-востоке Восточно-Прусской провинции. Крепость лежала среди Мазурских озер.
На германской территории наших солдат удивляло все: мощеные дороги, чистые ухоженные поля, каменные деревенские дома, меблированные как у солидного екатеринбургского мещанина. В домах было все цело: мебель, посуда, - в хлевах - скот, в подвалах - овощи и другие запасы, но людей не было. Немцы ушли. 1 ноября анапцы вышли к передовой позиции крепости Летцен у деревень Поссессерн - Виллюден. Роты понесли первые потери: были ранены командиры рот штабс-капитаны Николай Павлович Цветаев и Николай Николаевич Алафузов, пулей в руку был ранен младший офицер прапорщик В.С. Чистяков и контужен командир 1-го батальона капитан А.Ф. Саковин. Под артиллерийским огнем немецких фортов наступление замерло, и с 4 ноября полк начал зарываться в землю(7).

Началась позиционная война. Обычно на передовой находились два батальона анапцев, а два других отдыхали в резерве. Смена происходила через четыре дня. 21 ноября полк опять был брошен в атаку, но опять отбит и отошел в свои траншеи, унося раненых. В начале декабря, отбивая усиленную немецкую разведку и бросившись впереди своей 3-й роты, был сражен пулей в сердце уроженец Томской губернии барнаульский реалист 25-летний подпоручик Владимир Николаевич Гуляев. Это был первый убитый в полку офицер.
7 декабря 1914 года командир полка полковник М.Н. Полянский ушел по болезни в отставку и убыл на жительство в город Казань.

Новым командиром полка был назначен Генерального штаба полковник Александр Сергеевич Пороховщиков. Гуманный и справедливый человек, он очень скоро стал пользоваться всеобщей любовью. В первую очередь он обратил внимание на оборону полка. Некоторые роты были отведены назад, для занятия более выгодного положения. Солдаты не хотели строить прочные и просторные землянки, предпочитая "собачьи норы" на три-четыре человека. Никто не хотел устраиваться на продолжительное время. Полковник А.С. Пороховщиков заставил отрыть не только землянки, но и удобные глубокие траншеи, и прочные блиндажи. Постепенно анапцы устроились со всевозможным комфортом, а в землянки даже натаскали мебели из немецких хуторов. Хорошо было организовано питание: кухни с горячей едой и хлебом подвозили к передовой. Немалым подспорьем служили запасы овощей и особенно картофеля из подвалов немецких домов.

В полку была оборудована церковь, а одном из каменных больших сараев даже зрительный зал. Нижние чины - любители поставили несколько пьесок, из которых неизменным успехом пользовалась пантомима "Разговор Вильгельма с Францем-Иосифом"(8). 14 декабря Анапский полк был сменен с позиции и отведен на двухнедельный отдых в дивизионный резерв. 25 декабря 1914 года в четыре часа утра анапцы снова вышли на позиции. Была тихая и теплая ночь, никто не стрелял, словно уважая наше Рождество. Но уже с рассветом началась позиционная война: артиллерийские обстрелы и полеты аэропланов, ночью - прожектора и поиски разведпартий.

"Позиционная идиллия" продолжалась до середины января 1915 года, впереди анапцев ждали тяжелые испытания. Этой зимой германское командование решило нанести на русском фронте грандиозный удар, охватив оба фланга нашего развертывания. Главнокомандующий на востоке генерал П. фон Гинденбург приказал нанести главный удар на севере по правому флангу нашего фронта. С этой целью на нижнем Немане в районе города Тильзита была скрытно сосредоточена новая германская 10 армия генерала Г. фон Эйхгорна в составе восьми пехотных и одной кавалерийской дивизий. Ей надлежало, ударив в правый фланг, выйти в тыл русской 10-й армии. Одновременно германская VIII армия генерала О. фон Белова должна была охватить левый фланг армии генерала Ф.В. Сиверса и разыграть "Канны"(9).

25 января началось наступление немцев в обхват нашего левого фланга, а 26 января ударила армия генерала Г. фон Эйхгорна. Находившийся на правом фланге русский III армейский корпус был разгромлен и начал отступать, открывая тыл армии. Пришлось начинать отход и расставаться с Восточной Пруссией, где так хорошо устроились и сытно жили "на счет прусского короля". 335-й Анапский полк отходил в арьергарде своей 84-й пехотной дивизии через Марграбову на Августов. По пятам шли 3-я резервная и 1-я ландверная германские дивизии. 2 и 3 февраля 1915 года анапцы вместе с другими частями дивизии вели оборону северных подступов к Августову. Вечером 3 февраля под натиском противника русские войска оставили свои позиции(10). Путь отступления полка проходил по западному краю Августовских лесов - заповедных боров старой Польши с их речками, болотами и чащами. Правда, движение облегчалось наличием широкой просеки, по которой шла железная дорога и параллельные ей проселки.

Ночью с 3 на 4 февраля 1915 года колонна Анапского полка подверглась нападению передовых немецких частей. Под сильным ружейным и пулеметным огнем среди наших войск началось замешательство, грозившее перейти в панику. Полковой адъютант поручик И.В. Случевский помчался вдоль колонны, собирая людей и приводя их в порядок. Командир 4-го батальона капитан В.В. Недельский развернул две ближайшие роты в цепь и повел их в атаку на противника. Солдаты с криком "Ура!" бросились вперед. Немцы не приняли боя и отошли вглубь леса. Доблестно вели себя командир 8-й роты подпоручик Федор Гаврилович Шульгин и командир 16-й роты подпоручик Василий Николаевич Разумов. 16-я рота вступила с германцами в ближний огневой бой, во время которого подпоручик В.Н. Разумов был ранен в ногу револьверным выстрелом, произведенным немецким офицером. Несмотря на рану и без перевязки подпоручик продолжал командовать и вел роту до рассвета(11).

Угроза паники была более чем вероятна, о чем говорит тот факт, что знаменщик сорвал полотнище знамени, передав древко и навершие другим чинам знаменного взвода. Днем 4 февраля немцы, прочесывающие лес, обнаружили древко со скобой, на которой было написано "252-й Анапский резервный батальон"(12).

Приведенный в порядок полк продолжил марш на юго-восток в направлении мостов у местечка Ястржембна на реке Бобр. К 18 февраля войска XXVI корпуса сравнительно благополучно вышли из леса и заняли оборону по южной болотистой пойме реки Бобр, прикрывая местечко Домброва. Но не всем частям 10-й армии это удалось: попал в окружение и был пленен XX корпус генерала П.И. Булгакова. Пытаясь выручить своих, 17 февраля подкрепленные полками II и XV корпусов русские войска перешли в контрнаступление. Опять разгорелись бои за Августовские леса. 335-й полк наступал на север через самое сердце старинной пущи. Анапцам пришлось проходить через места боев корпуса генерала П.И. Булгакова. Там все было в хаотическом беспорядке: валялись брошенные повозки, имущество, амуниция, трупы лошадей и даже людей(13). В начале апреля 1915 года по этим же местам проезжал представитель екатеринбургского судебного комитета И.О. Немировский, который вез анапцам пасхальные подарки. Он свидетельствовал, что на лесных дорогах валялись ранцы, винтовки и шашки. Повсюду встречались братские могилы: немецкие с большими крестами и надписями "Hier beruhen im Gott … tapfernen Helden" ("Здесь покоятся в бозе … храбрых героев"), русские без надписей, но с венками из хвои(14).

Анапцы в феврале и в начале марта вели бои за высоту 77,7 и за деревню Глембокий Брод на речке Черная. Затем полк вышел на северную опушку лесов у местечка Сейны. Там анапцы вошли в состав Краснопольского отряда и заняли позицию на шоссе Краснополь - Сейны. С 16 по 18 марта 1915 года полк отбил целый ряд сильных германских атак, взял пленных, снаряжение и пулеметы. За эти бои командир роты подпоручик Владимир Евлампиевич Захаров был награжден орденом Св. Георгия 4 степени, начальник пулеметной команды подпоручик Модест Андреевич Никифоров - орденом Св. Владимира 4 степени с мечами и бантом, командир 2-й роты подпоручик Евгений Павлович Рябинин - орденом Св. Анны 3 степени с мечами и бантом.

В напряженных зимних боях германцы понесли большие потери, и их сильно ослабленные VIII и X армии не только не смогли развить достигнутый успех, но вынуждены были отойти обратно к прусской границе. На этом рубеже фронт оставался до начала большого немецкого наступления летом 1915 года.
Последующий боевой путь 335-го пехотного Анапского полка пролегал через Белоруссию, Волынь, Буковину и Румынские Карпаты. В начале февраля 1918 года остатки разложившегося полка были расформированы(15). Всего лишь через полгода многие анапцы вновь оказались в армии, и бывших однополчан развела гражданская война.

Вместо эпилога

Лет семь тому назад во время работы в Центре документации общественных организаций Свердловской области в руки автора попала старинная фотография большого формата. В архивных фондах она числилась под двойным названием "Офицеры екатеринбургского гарнизона" и "Офицеры 108-го запасного полка". На фотографии была изображена большая (73 человека) группа офицеров в походном обмундировании, разместившаяся на тротуаре около крыльца 1-й женской гимназии по Вознесенскому проспекту. На обороте оказалась надпись, сделанная чернилами:

"Материалы давно прошедших и забытых лет 19-20-21 и 22 годов. Они больше не потребуются, потому что нет ни имени, ни отчества и даже ни фамилии. Принадлежит архиву Г.О.ГПУ. 5.XI.1922 г. Смирнов"(16).

Внимательно вглядываясь в лица, автор узнал знакомых ранее по другим фотографиям офицеров 195-го пехотного Оровайского полка. Невооруженным глазом на погонах различалась цифра "335". Это оказался Анапский пехотный полк! Нет уж, товарищ из ГПУ, "материалы давно прошедших лет" потребовались, и потребуются еще не раз!
Кого удалось узнать на фотографии? В центре сидит, опираясь руками на шашку, полковник в очках и с окладистой бородой, похожий больше на сельского священника. Это командир анапцев полковник М.Н. Полянский. Слева от командира сидит его старший штаб-офицер начальник хозяйственной части подполковник В.Г. Сокальский. На его мундире знак офицерской стрелковой школы, оровайский полковой знак и новенький орден Св. Владимира 4 степени с бантом за 25 лет беспорочной службы в офицерских чинах, который он получил всего полгода назад. Собственно говоря, по этому ордену В.Г. Сокальского и удалось распознать.

Справа от командира сидит полковой адъютант молодой черноусый подпоручик И.В. Случевский. Справа от И.В. Случевского сидит капитан А.Ф. Саковин. Стоит в первом ряду, второй справа от дороги, в пенсне и заложив правую руку за борт мундира, подпоручик В.Е. Захаров. По знаку гимнастико-фехтовальной школы узнается стоящий у стены крайним слева штабс-капитан Василий Николаевич Штенгельмейер. На земле сидит с солдатским Георгием на груди подпоручик М.А. Никифоров, начальник полковой пулеметной команды.

Видимо, анапцы сфотографировались на память перед отъездом на фронт, то есть фото датируется 8-10 августа 1914 года. Офицеров ждет разная судьба. Кто-то из них попадет в германский плен, кто-то погибнет, многие будут служить у белых, многих постигнет трагическая участь офицеров в красной России. Но пока они еще ничего этого не знают, готовятся ехать на войну и серьезно и внимательно смотрят на нас из далекого августа 1914 года.

 

Примечания:

1. Справка РГВИА о действиях 335-го пехотного Анапского полка в 1914-1918 годах. М., б.г. Рукопись.
2. РГВИА, ф. 408, оп. 1, сп. 22 741: Список по старшинству в чинах штаб и обер-офицерам и классным чиновникам 335-го пехотного Анапского полка на 1 сентября 1914 года.
3. Там же.
4. Звегинцов В.В. Знамена и штандарты русской армии. Ч. 2. Париж, 1964.
5. Справка РГВИА о действиях 335-го пехотного Анапского полка…
6. Керсновский А.А. История русской армии. Т. 3. С. 233-235.
7. Борисов М. А-й полк на войне // Уральская Жизнь. 1915. 17 ноября.
8. Там же.
9. Керсновский А.А. Указ. соч. С. 254.
10. Борисов М. А. полк на войне // Уральская Жизнь. 1915. 19 ноября.
11. Справка РГВИА о действиях 335-го пехотного Анапского полка…
12. Шевяков Т. Потери знамен и штандартов Русской императорской армии: 1796-1918 годы. М., 2000. Рукопись.
13. Борисов М. А. полк на войне…
14. С подарками на передовых позициях // Уральская Жизнь. 1915. 15 апреля.
15. Справка РГВИА о действиях 335-го пехотного Анапского полка…
16. ЦДООСО, ф. 221, оп. 3, д. 18.


 

 

 

 

 

 

Д.А. Лобанов
Пермский ВИК

К.И. Шищиц
ВИК 1-я гренадерская артиллерийская бригада

Русский пехотинец 1914 г. Обмундирование и снаряжение. Опыт исторической реконструкции.

В течение четырёх лет группы исторической реконструкции "194 пехотной Троицко-Сергиевский полк" из Перми и "1 гренадерская артиллерийская бригада" из Москвы проводили походы и лагеря на территории Пермской области. Группы объединяют людей, занимающихся историей военного быта и повседневности, и походы эти позволили нам испытать на себе хотя бы долю тех нагрузок, которые испытывали солдаты 1914 г., приблизиться к человеку прошлого и несколько по иному взглянуть на изучаемую нами тему.

Цель настоящей статьи - дать представление об обмундировании и снаряжении русской армейской пехоты, пешей артиллерии и инженерных войск 1914 г. и высказать своё мнение об его удобстве и соответствии требованиям, которые предъявляли условия похода, и тактика того времени.

Походное обмундирование солдата 1914 г. состояло из суконной фуражки защитного цвета, защитного же цвета рубахи (суконной зимой и полотняной, пропитанной водонепроницаемым составом, летом), суконных шаровар (защитных в пехоте и чёрных в артиллерии и инженерных войсках), шинели серого сукна и сапог. В целом удобное по покрою, имевшее отвечающий условиям войны защитный цвет, обмундирование русской армии имело один недостаток - оно было плохо приспособлено к жаре. Летние рубахи были построены из "крашенной в цвет хаки ткани, не пропускавшей воздуха и после первого же перехода насквозь пропитывавшейся солью"(1). При жаре более +20, солдат в летней рубахе чувствовал себя менее комфортно, чем даже в суконной.

Снаряжение пехотинца состояло из вещевого мешка обр. 1910 г., который мог носиться через правое плечо, или за спиной как ранец, поясного ремня с навешанными на него двумя кожаными патронными сумками и шанцевым инструментом (лопатой, топором или киркомотыгой) в кожаном чехле, фляги с приспособлением для носки, одетой, так же как и вещевой мешок через правое плечо, скатанной в скатку шинели одетой через левое плечо (скатка оборачивалась полотнищем походной палатки и к ней приторачивались сапожный чехол с запасной парой сапог, башлык, полустойка с приколышем, верёвка и котелок), нагрудного патронташа и запасной патронной сумки. В вещевой мешок укладывались: две рубахи, одни исподние брюки, две пары портянок, одно полотенце, одна пара рукавиц с варежками, пять фунтовсухарей в холщовых мешочках, 1/8 фунта соли в особом мешочке, принадлежности для чистки оружия (отвёртка, промывальник, шпилька, пузырёк с маслом, сало, завёрнутое в тряпку, суконка, небольшой кусочек тряпки, несколько заострённых палочек и пёрышек и дульная накладка), принадлежности для содержания чистоты и опрятности в мешочке (гребёнка, мыло, нитки и платяная щётка), лужёная чарка или кружка и четыре пачки патронов(2).

Снаряжение артиллериста состояло из ранца обр. 1898 г., поясного ремня, фляги с приспособлением для носки, сухарного мешка, одетого через правое плечо так, чтобы его перевязь проходила под поясным ремнём, и одетой через левое плечо скатанной шинели. В инженерных войсках к этому добавлялись: патронная сумка, шанцевый инструмент в кожаном чехле, полотнище походной палатки с полустойкой и приколышем и котелок.
В ранец для нижних чинов артиллерии и инженерных войск обр. 1898 г. укладывались те же вещи, что и в вещевой мешок пехоты, с той лишь разницей, что артиллеристы и сапёры носили сухари в сухарном мешке, у артиллеристов отсутствовали ружейные принадлежности и под крышку ранца укладывался башлык, который в пехоте и инженерных войсках обматывался вокруг скатки, и в ранец укладывалась запасная пара сапог в сапожных чехлах(3).

Общий вес обмундирования и снаряжения должен был составлять 1 пуд 30 фунтов, т.е. около 28 кг4. На самом же деле солдат в походе нёс на себе гораздо больше. Вот, например, свидетельство участника Русско-турецкой войны 1877 - 1878 гг., которое, по нашему мнению, справедливо и для I мировой войны: "Это была такая личность [речь идёт об одном из сослуживцев автора воспоминаний], которая не руководствовалась тем, что в походе всякая вещь в тягость, нет - он этому не хотел и верить; у него был преогромный ранец, который он называл "Ноев Ковчег", и в котором кроме вещей обыкновенных, как-то рубах, исподников, портянок, полотенчиков и прочее, было много таких вещей, которые окончательно казались ненужными, но которые, в последствии, оказывали ему большую услугу. В сумке, которая висела у него через плечо, не переводились сухари, а иногда и что-нибудь повкуснее, как-то кусочек мяса курочки и тому подобное…"(5).

Что касается практичности снаряжения, то нужно отметить, что ранцевое снаряжение артиллерии и инженерных войск намного удобнее вещевого мешка пехоты, который при носке его через плечо отдавливает плечо, а при носке за спиной как ранец, задирает поясной ремень. Кстати, артиллерийский ранец очень походит на ранцы, которые носили солдаты германской и австро-венгерской армии, однако германский офицер Гейно фон Базедов отмечал, что русское походное снаряжение "производит впечатление вполне военное…оно гораздо более свободно, чем у нас, с прямолинейными ремнями от ранцев"(6).

В целом, испытав на себе русское походное обмундирование и снаряжение 1914 г., мы должны признать, что оно не было достаточно удобным и практичным, и произошедшие в ходе I мировой войны изменения в сторону его упрощения были обусловлены не только нехваткой материалов и средств не его изготовление по образцам мирного времени, но и стремлением к большей практичности.

Примечания:

1 Бонч-Бруевич М.Д. Вся власть советам. М., 1964. С. 13.
2 ПСЗРН. Собрание третье. Т. IX. Спб., 1891. Приложения. С. 50-56.
3 ПСЗРН. Собрание третье. Т. XVIII. Спб., 1901. С. 672-679.
4 Личный архив Шищица К.Н. Записная книжка нижнего чина. С. 63.
5 Соболев С. Русско-турецкая война в Болгарии 1877-1878. Из рассказов вольноопределяющегося // Русская старина. 1887. Август. С. 343.
6 Гейно фон Базедов. Путевые впечатления о военной России// Быт русской армии XVIII-начала XX века. М., 1999. С. 274.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В.А. Михеев
ЕВИК

Служба и Великая война.
(из воспоминаний рядового 7-го стрелкового полка Василия Валенцева)

Какими близкими могут подчас оказаться времена, казалось бы, давно прошедшие. Читаешь о иных исторических событиях, происшедших столетие или чуть менее назад и вдруг осознаешь, что не такая уж это давность. Мемуары, исторические документы, пожелтевшие, а подчас истлевшие в архивах не всегда могут передать атмосферу того времени так ярко, как простые, рассказы современников, сохранившиеся в памяти поколений. Мой дед Василий родился в 1890г. во времена царствования еще Александра III в заводском поселке Верхние Серги в семье углежога.

В 1911 году "рекрутировали" его в армию. Слово рекрут все еще бытовало в армейской среде, хотя уже давно действовала всесословная воинская повинность, а срок службы к тому времени сократился до 3-х лет. Призыв проводился Казанским военным округом, к которому относилась тогда наша губерния. Призывников привезли в воинское присутствие (что-то вроде нынешнего военкомата), где был проведен отбор. Комиссия определила воинскую судьбу Василия, попавшего служить в далекую Польшу в стрелковый полк. Варшавский военный округ пополнялся почти исключительно уроженцами великорусских губерний. Основой его пополнения был призывной контингент волостей и уездов расположенных на территории Казанского военного округа. Причиной такого необычного формирования были многочисленные антирусские мятежи в "Царстве Польском"

* * *

Великой войной или полностью II Великой Отечественной войной, до революции называли войну 1914-1917 гг. позднее появились другие названия - 1-я Мировая война, 1-я Империалистическая.
Обстановка же в то время была довольно сложной. Внутренняя слабость России, обусловленная смутой 1905-1906 гг., аграрная реформа и голод в Поволжье в 1911 году, наконец, терроризм и убийство Столыпина привели к политической зависимости от стран Европы - прежде всего Германии. Такое положение устраивало Европу, но становилось нетерпимым для России. Не случайно, что начало изменения сложившейся обстановки правительство связывало с усилением армии.

В 1909-1910 годах был проведен ряд важных шагов по ее укреплению. Появляются автомобильные части, искровые телеграфы, зарождается авиация. Запад был обеспокоен такими шагами России, хотя в Европе эти новинки военного дела уже существовали.
Василия - молодого новобранца армия встретила темно-зеленым - почти черным мундиром с малиновыми петлицами и выпушками, высокими сапогами на толстой подошве и фуражкой-бескозыркой. На малиновых погонах прихотливым изгибом красовалась цифра 7. Василий попал служить в 7-й стрелковый полк. Полк был боевой заслуженный, образованный при Александре II в 1856г. Надо сказать, что все части царской армии вели свою историю с момента возникновения тех воинских подразделений, из которых в последствии выделялись или формировались (образовывались) новые полки. Это называлось старшинством полков по возникновению. 7-й стрелковый имел старшинство давнее, с 28 июля 1809 г.

Знамя в полку было простое, с изображением Спаса Нерукотворного и надписью " 1809-1909г." с Александровской (красной) юбилейной лентой и вручено оно было 28 июля 1909г. в день столетия полка. Позднее в 1912г. за участие в войне с Японией полку были пожалованы знаки на шапки "За отличие в 1904-1905 годах". Для поддержания приемственности боевых традиций и живой связи времен многим полкам передавались старые знамена своих предшественников, зачастую порядком изодранные в былых сражениях.

Когда, при прохождении церемониальным маршем, полк шел с таким развернутым знаменем под звуки своего полкового марша, сердце каждого наполнялось гордостью и невольным уважением к былым заслугам полка. В 7-й Стрелковый было передано " знамя из числа пожалованных 1-ому учебному Карабинерному полку 16.01.1837г."
Подобное отношение к знамени не было пустой сентиментальностью: в период Великой войны часто вынос знамени во фронт полка являлся последним резервом, способным сплотить и усилить боевой порыв части. А пока шли мирные будни.

На пыльном плаце, несмотря на зной, унтер-офицеры и фельдфебели весь день гоняли молодых солдат на строевых учениях. Здесь же новобранцы получали и первые уроки взаимоотношений между унтер-офицерами и "рекрутами".
В пыли и поту рота марширует по плацу. В сторонке от этой пылящей массы стоят кучкой унтер-офицеры и покуривая следят за занятиями. Часто слышится команда - колонна на ходу меняет направление движения.

Во время одной из таких команд солдат, шедший перед Василием, сбился с ноги. Тут же к роте с воспитательной целью бежит старший унтер-офицер и не запомнив точно кто именно сбился с ноги, шашкой в ножнах наотмашь бьет первого попавшегося - им оказывается Василий. Закончив воспитательный процесс "дядька" с чувством исполненного долга устало идет к унтер-офицерам.

"Что это у тебя - один спотыкается, а ты другого учишь? "- говорит кто-то из "унтеров".
"Ничего… Одного забью еще десятерых пригонят,"- слышится в ответ.
Впрочем, неуставные отношения хоть и имели место, но до существующих ныне было еще далеко. Этому постыдному явлению не способствовал возраст новобранцев и другие обстоятельства: если сегодня старослужащему солдату, увольняемому в запас 20 лет, то новобранцу 1911 года шел 21 год. Для мужчины такая разница в период становления личности существенна. Многие были женаты, среди привлекаемых к военной службе отсутствовал слаборазвитый и тюремный элемент. Такой состав призыва не просто было третировать старослужащим, а авторитет унтер-офицеров держался более на уважении к чину и опыту, чем на унижении солдатской массы.

Хотя, можно отметить, что благодаря огромным людским ресурсам России, солдатом, особенно, никогда не дорожили - ни в мирное время ни на войне. В воспитании молодых солдат большое место занимало осознание присяги, долга, чести, общности традиций; четкая, ясная формулировка целей службы, боевых задач и определение возможного противника.

Восприятие полка, как единой семьи, прочно укоренилось в сознании. Даже через 50 лет после службы Василий Федорович с любовью и гордостью говорил о "своем" полке. Между родами войск в быту присутствовало некоторое соперничество и кастовость: кавалеристы не дружили с пехотой, на особом положении была артиллерия. Когда случалось на учениях поравняться двум колоннам разных родов войск колкие и обидные "приветствия" раздавались с обеих сторон. В отношении офицеров к солдатам все еще наблюдалась и барственность и патриархальность.

Вскоре Василий вместе с другими молодыми солдатами прибыл для прохождения службы на юго-запад русской части Польши в приграничный город Ченстохов, расположенный всего в 15 км от границы.

Полковая жизнь в Ченстохове сильно отличалась от прежней. Отпускали в город в увольнения. Ченстохов запомнился Василию как уютный зеленый город, река Варта и огромная кафедральная площадь со знаменитым католическим собором.
Со всей Польши ехали паломники, чтоб помолиться перед чудотворной иконой Божьей Матери известной в Польше как "Матка Бозка Ченстоховска". Малоимущие паломники ночевали в своих повозках прямо на кафедральной площади. Никто их не трогал. На другой день приезжали новые паломники и состав ночующих под открытым небом обновлялся, но особенное столпотворение приходилось на христианские праздники. Впрочем, был свой полковой праздник и у 7-го стрелкового полка праздновался он в день Святого Николая Чудотворца 6 декабря по старому стилю.

В полку велась необычная для нашего времени стрелковая подготовка. Граница рядом - в случае войны рассчитывать пришлось бы только на себя. Ротные и батальонные ученья и стрельбы были постоянными. Стреляли очень много. Хорошо стрелять было нормой. Лучшие стрелки гордились своим искусством. Знак "За отличную cтрельбу" из винтовки 2-ой степени был так же привычен, как полковой значок.

Жизнь в центре Европы накладывала своеобразный отпечаток на людей из российской провинции. Стрелки "Форсили" в пределах допускаемого уставом (а иногда и за его гранью) и наличием средств. Некоторые обзаводились карманными часами носили их на цепочке на груди, что слегка напоминало аксельбант по случаю и перчатки использовали. С удовольствием фотографировались, посылали фотографии домой. Приходили такие фотографии и в Верхние Серги в низкий и тесный дом, который в быту называли "малухой", где с родителями жили младшие братья и сестры - семья была многодетной: всего было 12 детей. С фотографиями приходили и наивные письма большей частью с "поклонами" родным и вопросами о погоде и урожае. "У нас вчерась дождик в Ченстохове прошел - сильный..., а у вас в Сергах был ли". Домашние над вопросом смеялись: "вчерась" 3 месяца назад было. Пока-то добралось письмо из Польши до Верхних Серег...
Однажды за провинность с утра на весь день Василий был поставлен "под ружье" с полной выкладкой. Подсумки заполнили патронами, фляжка водой, на поясе саперная лопатка, через плечо скатанная в скатку шинель. Для полноты веса вещевой мешок заполнили песком. Так и стоял Василий по стойке "смирно" весь день. Уж тень от штыка полукруг описала, жарко. Ноги затекли и спина устала, а все разводящего нет. В конце дня пришел разводящий. Василий еле-еле с места сойти смог. Все тело словно задеревенело.
Тем временем над Европой сгущались грозовые тучи - приближалась война.

Часто можно слышать сегодня дискуссионные вопросы, ставшие штампами в сознании ряда людей. А с кем мы собираемся воевать? Кто на нас собирается нападать? К чему эти поиски образа врага? Для чего нам такая армия? Да и вообще нужна ли она нам?
Не знаешь даже чего тут больше: наивности или пропаганды. Сколько раз уж шаткий мир, словно снежный ком, несущийся под гору, разлетался, наткнувшись на камень войны. Тяжелое, гнетущее это слово - "война". Как быстро ее объявляют и как не просто выйти из нее после потрясений боев, крови и жертв. После несколько месяцев сражений причинивших неисчислимые страдания народам, какими незначительными кажутся формальные причины начала войны, да и вспоминают ли о них? Боль, злость, мщение за тысячи новых жертв - затмевает все.

Война становится азартной самоцелью и так до разорения одного или всех ее участников. И это победа? Кстати, не всегда полная, ибо "недорубленный лес вырастает!"
Как это началось в 1914 году?

В мае в Гааге проходит мирная конференция стран Европы, открыт даже "дворец мира!"
Все газеты авторитетно трубят о наступлении эпохи мирного сосуществования. Разрядка необратима, альтернативы ей нет, как сказали бы сейчас. В июне в Сараево сербский террорист убивает австрийского наследника престола. Террорист серб по национальности и Австро-Венгрия ставит Сербии ультиматум не приемлемый для любой страны. Сербия просит защиты России и ей обещают поддержку. Германия союзница Австро-Венгрии шлет в Россию успокоительные заверения в миролюбии, а сама спешно готовится к войне с ней. Ради сохранения мира Сербия принимает ультиматум Австро-Венгрии за исключением одного пункта. Но "за исключением" не считается возможным для Австро-Венгрии и она объявляет войну Сербии. Россия предлагает рассмотреть конфликт мирным путем в Гааге, но в ответ 19 июля (по старому стилю) Германия объявляет войну России. С 19 по 24 июля: Германия объявляет войну Франции, Англия - Германии, Австро-Венгрия - России. Так молниеносно началась 1-я мировая война. Мир толком осмыслить не успел как это произошло.

За неделю до объявления войны, видя, что события развиваются угрожающе, в русской армии ввели "предмобилизационное положение" - отпускников вызвали в части, войска из летних лагерей вернули к местам постоянной дислокации.
Первые выстрелы раздались 19 июля вечером в день объявления войны, а 20 июля VI-й германский корпус занял Ченстохов, без боя оставленный русскими войсками.
7-й стрелковый полк в составе 2-й стрелковой бригады вместе с 18-й пехотной дивизией составлял основу XIV армейского корпуса. Командовал корпусом генерал Войшин-Мурдас-Жилинский. Корпусу придавались 13 и 14 кавалерийские дивизии и гвардейская кавалерийская бригада. Все эти части составили 4-ю армию. С первых дней мобилизации армия выполняла ответственную задачу прикрытия развертывания резервных войск.
Для прикрытия войска отошли к Люблину и встретили врага на рубеже р.Вислы.
Вскоре VI-й корпус немцев был отправлен на другой фронт во Францию, а его место в районе Ченстохова занял Ландверный (из запасников) корпус генерала Войерша. От Ченстохова до Вислы немцы сопротивления практически не встретили.
24 июля против нас выступила Австро-Венгрия.

10 августа, после удачного дела южнее г. Красника, 4-я армия двинулась на Перемышль, силою 6,5 дивизий. Навстречу русской 4-й из Таневских лесов наступала 1-я австро-венгерская армия генерала Данкля силой в 12 дивизий. 10-го же числа Данкль атаковал вдвое сильнейшими силами XIV корпус и нанес ему полное поражение. 4-я армия откатилась обратно к Люблину.

Василий вспоминал, что после боя расстреляв почти все патроны, стрелки группами уходили через лес. В лесу то здесь, то там в разных позах, зачастую друг на друге лежали русские и австрийцы. Их последним яростным порывом был ближний бой. В ход шло холодное оружие, от этого смертельные раны на телах убитых были ужасны. Вдруг, идущий ближе всех к дороге стрелок молча присел, видя это, затаились и остальные. По опушке леса без всякой опаски - открыто шел отряд австрийцев. Стрелять по ним не стали - патроны на исходе. Переждали когда пройдут. Поняли, что австрийцы так бодро шагают не зря. Значит линия соприкосновения с противником далеко впереди. Стрелки пошли быстрее, почти бегом, зорко осматриваясь, по сторонам. По пути забирали патроны у убитых, если находили и вооружались, кто чем мог для рукопашного боя. На одной из полян Василий нашел воткнутый в ствол дерева бебут - длинный обоюдоострый солдатский кинжал бывший оружием пулеметчиков и артиллеристов. Я смутно помню этот кинжал похожий на укороченную саблю. Потемневший, но не ржавеющий клинок с двумя узкими долами, деревянный кинжальный эфес с двумя выпуклыми полусферическими заклепками. На нижней обоймице был выбит год 1904. Так из Таневских лесов попал этот бебут в Екатеринбург (выполнял он и мирную работу - бабушка скалывала им лед с крыльца. Очень удобен был: не тупился. Если им чиркали вдоль половицы крыльца, то выступающие шляпки гвоздей обрубались без видимых следов на клинке.)

В тот день стрелки догнали своих, удачно разминувшись с неприятелем.
В войсках стали испытывать не только нехватку боеприпасов. Вновь поставляемое обмундирование ухудшилось по качеству. Так, в роту Василия выдали сапоги на картонной подошве искусно отшлифованной и закрашенной под кожу. При первой же носке это обнаруживалось.

Не всегда на высоте был офицерский состав. Ошеломляющие удары противника в первые недели войны, сутолока и неразбериха первых дней, развертывание военных действий далеко не так как ожидалось - все это давало себя знать. Однажды во время отступления, превратившегося в беспорядочный отход, возникла путаница частей и потерялось управление войсками. Солдаты уходили по одиночке и группами в сторону своих. По пути попадались брошенные сломанные повозки, кухни, вьюки, и другие тяжести. Василий поймал оставленную кем-то лошадь. То ли всадник был убит, то ли вырвалась лошадь из рук, но конь одиноко брел по кустарнику. На лошади выехал Василий к реке, через которую кто в плавь, кто в брод переправлялись на другой берег солдаты. Строевой конь, не боясь, пошел в холодную воду, видимо был приучен. Держась за седло переплыл вместе с ним на другой берег и Василий. Здесь было уже спокойней. Уставшие, мокрые и грязные солдаты выливали воду из сапог, отжимали шинели и под командой унтеров строились, разбираясь по ротам и командам. Василий пошел искать своих и увидев первого попавшегося офицера подвел к нему блестящую от воды лошадь. В отличие от солдат и фельдфебелей, суетящихся у строя, офицер безучастно стоял в стороне.

-Ваше благородие, куда лошадь девать, вот поймал на той стороне?
-Откуда взял туда и поставь, прозвучал маловразумительный ответ.
А на том берегу уже появились австрийцы. Ни мало удивленный таким оборотом дела, Василий сел верхом и побыстрей отъехал, поняв, что человек "не в себе". Верхом он быстро нашел своих.

Эти события типичны для начального периода войны. Тогда 10-17 августа в районе Красника и Таневских лесов началась знаменитая Галицийская битва. С нашей стороны сражалось 109 тыс. человек и 352 орудия против 228 тыс. австро-венгров с 520-ю орудиями.

Россия лишилась 20 тысяч солдат, в том числе 6 тыс. попали в плен. Положение 4-й армии, особенно ее правофлангового XIV корпуса, отошедшего к реке Ходель, стало критическим. Зажатая 1-й и 4-й австро-венгерскими армиями 4-я армия стойко отбивалась и временами отбрасывала противника от своих позиций.
К концу августа положение изменилось. 4-я армия была усилена знаменитыми полками гвардии и Кавказского корпуса. Наконец 23 и 24 августа XIV, XVIII корпуса и Гвардейская стрелковая бригада прорвали фронт и в Люблинском сражении разгромили корпус австро-венгров и немецкий корпус Войерша - тот самый, что в начале войны занял район Ченстохова.

Начались горячие дни. Наступление было столь стремительным, что число пленных исчислялось сотнями, царскосельские стрелки десятками захватывали пушки противника. Ходил в атаки и 7-й стрелковый. В одной из таких атак под очень плотным огнем австрийцев Василий был тяжело ранен. Приказали примкнуть штыки. С криком "ура", держа винтовки на перевес побежали к позициям противника. Василий слышал как вокруг него просвистывали пули, чем дальше бежали стрелки, тем чаще и плотнее становился этот звук. Василию запомнилось, что слыша этот свист, он заслонился, как от ветра, склонив голову к плечу и, продолжая кричать, бежал. Пуля попала ему в голову. Очнулся он через несколько часов вечером в поле на месте ранения. Подняться не мог, помнит, что пытался сплюнуть кровь, но не получилось так как воздух проходил сквозь пробитую насквозь полость рта. Поле боя было пустынным изредка простреливалось с разных сторон.

Василий пополз вперед до воронки от крупнокалиберного снаряда. Дополз до края. Увидел, что вся воронка заполнена ранеными. Лежа на дне воронки они разрывали свое нижнее белье и как могли перевязывали раны. Перевязали и Василия. Когда стемнело, те из раненых, кто мог двигаться поползли в сторону своих, помогая друг другу. На их счастье, ползти оказалось не далеко, у края поля наткнулись на своих. К воронке послали санитаров и солдат, а их проводили до перевязочного пункта, где раны обработали, промыли, положили по куску чистой материи и забинтовали тем же бельем - бинтов после боя не осталось. По цепочке военно-санитарных обозов и лазаретов раненых отправили в тыл. Василий долго лечился в госпитале; ни говорить, ни жевать, ни даже пить самостоятельно он не мог. В госпитале запомнил он сестру милосердия, которая ухаживала за ним. Она очень плохо говорила по-русски, возможно, она была полькой или белорусской. Он же в тот период вообще объяснялся знаками. Ранение считалось инвалидным. Пуля попала в голову чуть ниже уха разбила сухожилья и связки челюсти, прошла насквозь через полость рта задев язык и вышла через другую щеку. Василий был демобилизован по ранению в чистую. Так больше никогда и не призывался на военную службу. На прощание сфотографировался он вместе с сестрой милосердия. Смешная и грустная это фотография. На фоне полотна, представляющего декорацию с речкой, парком и каменной лестницей стоят сестра милосердия в белом халате и Василий в лихо заломленной белой папахе в шинели с раскатанными обшлагами (видимо варежек не было), с перебинтованной головой и отечными, словно раздутыми щеками. В руке Василия приличной толщины тетрадь - медицинская карта.

В родные Верхние Серги добрался уже в разгар войны. Весь багаж состоял из фанерного чемодана, уже упоминавшегося бебута, перочинного ножа кружки и медицинской карты с документами. Два года после ранения ел только жидкую пищу: в основном манную кашу так как не мог жевать. Россию продолжали сотрясать исторические события их отголоски докатывались и до Верхних Серег. Революция и гражданская война запомнилась тем, что через Верхние Серги проходили беженцы и отступающие белогвардейские части. Ходили по дворам реквизируя лошадей, правда взамен оставляли своих - измученных и отощавших Уходя из Верхних Серег белые сожгли одну из плотин, чтоб затруднить преследование красным. Те, меж тем, не очень и наседали. Через довольно продолжительное время в окно дедовского дома застучал всадник. Открыли окно- красноармеец сидит верхом, спрашивает какой дорогой белые ушли. "А вот туда, туда, милой,"- махнули в сторону конца улицы и красноармеец ускакал. Так в памяти моих родных промелькнула "проскакала" революция и гражданская война. Конечно, были и более серьезные и значимые события при переходе власти в Верхних Сергах в руки большевиков, но они почему-то не отложились в памяти. Вскоре Василий женился построил дом пошли дети. С 3-я детьми, младшей из которых был год переехали в Екатеринбург, недавно переименованный в Свердловск. Жили на ВИЗе. Василий работал на Верх-Исетском заводе формовщиком, потом конюхом и наконец лесничим в Широкореченском лесничестве. Сейчас не многие знают, почему одна из остановок автобуса на Московском тракте носит название "Контрольной". Большинство связывают ее название с проверкой билетов, но "Контрольная" эта, когда-то конечная остановка 24-го маршрута названа по контрольно-пропускному пункту лесничества, который был здесь на единственном тогда въезде в город со стороны Московского тракта. На нем и работал посменно Василий, проверяя все машины, ввозящие в город лес. В то время на каждом бревне или кряже, законно приобретенном ставилось клеймо лесохозяйства. Самовольная вырубка или продажа ворованного леса пресекалась. Прожил Василий Федорович 87 лет и похоронен на Широкореченском кладбище недалеко от "Контрольной". На всю жизнь после службы осталась у него лихая выправка. Гимнастерка с ремнем, фуражка и хромовые сапоги были его обычной одеждой; им он отдавал заметное предпочтение. А правнуки разглядывая фотографии молодого стрелка замечают пока только, что у них с ним похожие черты лица, а когда повзрослеют, то поймут, что общего у них гораздо больше.

 

 

 

Старченко Г.Г.
ЕВИК

К вопросу о состоянии советских танковых войск летом 1941 года.

Вопрос о действительном положении в танковых войсках РККА интересовал меня очень давно. Уж больно значительные расхождения в оценке их состояния дают различные источники. Да и во времени оценки расходятся от превосходных степеней до полного пренебрежения. Примером могут служить высказывания Гитлера в первой половине 1941 года.

При анализе состояния танковых и механизированных войск РККА на 22.06.41г. хотелось получить ответ на следующие вопросы:
1. Почему рачительные немцы, пускавшие в дело любое танкоподобие (вплоть до французских FТ-17 и польских TKS) практически не использовали такие "замечательные машины" (по Резуну и прочим) как Т-26 и БТ? Действительно ли советские танки старых типов имели техническое превосходство?
2. Каково было действительное соотношение численности танков?
3. Почему немцы собрались изучать Т-34 не после первых серьёзных боёв, а в сентябре, когда от советских танковых войск осталось уже очень немногое?
4. Хотел ли и, главное, мог ли Сталин ударить по Германии 6-го июля 1941 года, как об этом пишет г-н Резун?

Когда изучаешь советские танковые войска конца тридцатых годов, сталкиваешься с тремя мифами. Вот их краткое изложение:
Миф первый предвоенный советский: "от тайги до Британских морей Красная Армия всех сильней"
Миф второй, официальный, бытовавший с 41-го по 91-й год. Гитлер имел колоссальное превосходство в качестве и количестве техники. Наши танки горели как свечки, а 45-мм пушка… "по воробьям стрелять!"
Миф третий (назовём его "постсоветско - демократическим"): советские танки (особенно БТ) лучшие в мире, их больше всех, но генералы воевать не умели, хотя очень хотели.
В каждом мифе есть доля правды. Попробуем найти её. Для этого нужно понять: кем и зачем создавался миф.

Миф первый - пропагандистский. Подчёркивал роль Советской власти в техническом перевооружении страны. И, действительно, в 1933-35 годах советские танковые войска были сильнейшими в мире. К 1941 году положение изменилось.
Миф второй. Создавался для оправдания поражений 41-го года. Легче (и приятней) оправдывать свои недостатки преимуществами противника, чем их признавать и анализировать. Дело житейское. Битые генералы вермахта тоже всегда думали правильно, и только глупый Гитлер помешал им выиграть войну.
Миф третий. Рухнул Советский Союз. Кто-то наживает политический капитал. Вон сколько тысяч танков было в России, а немцы и их побили.

Теперь, зная кому выгодно, попробуем разобраться по сути.
Непосредственным толчком к написанию данной работы послужила статья в одном из номеров журнала "Техника и вооружение" за 2003 год. В ней делалась попытка оценить свойства современных танков не по отдельным показателям (как это делается обычно), а по комплексу свойств, что, собственно говоря, и является необходимым для такой сложной боевой машины как танк.

Пользуясь предложенной методикой, проанализируем боевые характеристики танков 1941года. Надо отметить, что некоторые данные (качество брони, оптики прицелов, кучность боя орудия и др.) найти не удалось, поэтому они не учтены в анализе.
Знаменитая формула 30-х годов гласит: "Танк - это броня, огонь, скорость". Сказано, хотя и хлёстко, но довольно точно. Корректнее будет: "защищённость, огневая мощь и подвижность".

Защищённость включает в себя: габариты (т.е. заметность и величину мишени, которую танк представляет для противника) и броневую защиту (толщину и угол наклона брони).
Огневая мощь включает: возможность обнаружения цели (т.е. количество членов экипажа, каждый из которых следит за полем боя) и бронебойность снарядов..
Подвижность включает: вес, удельное давление на грунт, скорость, энерговооружённость, маневренность.

Очень важным фактором является надёжность или фактический пробег до поломки, ибо неподвижный танк - не танк. И, конечно же, в характеристиках огневой мощи и подвижности огромную роль играет подготовка экипажа (стрелка, заряжающего и водителя).
Впрочем, о надёжности машин и подготовке экипажей речь пойдёт ниже, а сейчас рассмотрим таблицу тактико-технических характеристик (таблица 1). Здесь все указанные свойства выражены через коэффициенты. В каждой группе машин выбрана та, которая имеет наилучшее значение конкретной характеристики, а данные прочих отнесены к ней.

Коэффициенты характеризуют:
К3 - габариты (т.е. заметность цели и величину мишени)
К6 - броню
К7 - возможности наблюдения
К10 - возможности пушки
К11 - массу (проходимость по мостам)
К12 - энерговооружённость (отношение мощности двигателя к массе)
К13 - скорость
К14 - поворотливость (отношение ширины к длине - чем оно выше, тем поворотливей)
К15 - удельное давление (проходимость по слабым грунтам).
Коэффициенты К3 и К6 характеризуют защищённость, К7 и К10 - огневую мощь, остальные подвижность. Сумма указанных коэффициентов показывает уровень совершенства конкретной боевой машины.

Нужно отметить, что в таблице не приведены характеристики PzKpfw II, поскольку машин такого класса в 1941 году у другой стороны не имелось.. Данные по КВ и Т-40, не рассматриваются по той же причине.

Ещё одна важная деталь: все немецкие машины имели радиостанции, в советских же только командирские, да и то не все (от командиров рот и выше). Для одиночного танка это не столь важно, зато для подразделения связь в бою имеет огромное значение.
Что показывает таблица.

Во-первых, миф о выдающихся качествах советских БТ и Т-26 не выдерживает критики. Равняться эти машины со средними PzKpfw III и, тем более с PzKpfw IV, не могли. Рассуждения о мощи 45-мм советской пушки несправедливы. Увы! Даже немецкая 37-миллиметровка имела лучшую бронепробиваемость. Что уж говорить о 50-мм пушке! Более того, эти танки были слабее лёгкого чешского PzKpfw 38(t) почти по всем показателям примерно на столько же, насколько средние немецкие машины уступали "тридцатьчетвёрке"..

Второе. Пулемётные Т-38 вообще не дотягивали до характеристик PzKpfw I, поскольку имели слабую (точнее говоря, никакую) броню. Говоря о слабости немецких танков, В.В. Бешанов кивает (не указывая конкретной ссылки) на маршала Москаленко, писавшего, что лёгкие немецкие танки (с эффективной толщиной брони 14,6 мм!) удавалось отгонять огнём крупнокалиберных пулемётов. А что же тогда говорить о советских машинах с 9-мм бронёй? Для них встреча даже с немецкой "двойкой", имевшей 20-мм пушку, была равносильна гибели. О встрече с более мощными танками и говорить нечего.

Третье. Средний танк Т-28 из-за своей громоздкости уступал немецким PzKpfw III и PzKpfw IV. Правда, образец 1938 г. благодаря установке пушки Л-10 слегка обошёл немецкие танки, но количественно такой пушкой вооружили приблизительно 140 машин из общего числа 504. В таблице не приводятся характеристики танка с экранировкой и конической башней, поскольку их выпускали только в 1940 году, а весь выпуск Т-28 за этот год составил 13 шт.

Четвёртое. Действительно, преимущество Т-34 перед немецкими машинами очень велико. Но это вновь вызывает вопрос: почему такое преимущество проявилось не сразу?
Следовательно, качественное превосходство имели только новые образцы советских танков.

Теперь обратимся к количественному соотношению.
Миф №2 называет цифру 7-10 тысяч советских танков, иногда до 14. Миф №3 - в предельном своём выражении - 25886. Эту цифру называет в своей книге В.В. Бешанов. Привожу его данные на 22.06.41г:
Т-26 9998
БТ 7519
Т-28 481
Т-35 59
Т-27, Т-37, Т-38 5856
Т-40 132
Т-34 1225
КВ 636.
Цифры здесь явно завышены. Даже Резун называет количество 23 тысячи. Характерно и жонглирование цифрами: в подзаголовке книги Бешанов пишет о 28 тысячах советских танков, а в тексте насчитывает 25886. Включены в общее число и Т-27, выпуск которых прекращён ещё в 1933 году (т.е. самые новые из них эксплуатировались в течение 8-ми лет).
Но не будем спорить о количестве. Просто проведём анализ даже этих, заведомо завышенных цифр.

Из всего этого количества танкам чешского производства (очень слабым, по мнению многих авторов) уступали Т-26, БТ, Т-27, Т-37, Т-38 и Т-40. Это даёт 23505 машин или 90,8% от общего количества. Следовательно, только 9% (девять!!!) советских танков превосходили по боевым характеристикам немецкие ЛЁГКИЕ танки. Заметим, что СРЕДНИЕ машины на тот момент составляли около 50% танкового парка Германии. Можно ли говорить о подавляющем превосходстве РККА?

А каково было численное соотношение танков? Подсчёт обычно ведут так: все советские танки против ударной группировки немецких, что даёт приблизительно 6,5-кратное превосходство. Но ведь далеко не все танки можно было держать у западной границы. На востоке была Япония, которую нельзя было сбрасывать со счётов: слишком недавно были Хасан и Халхин-Гол.

По советским источникам, в 5-ти западных округах имелось 12700 - 13000 танков. Практически все они были потеряны в первые недели войны. Немецкие источники сообщают об уничтожении и захвате 14000 советских танков. Данные сходятся с точностью до 10%, следовательно, их можно признать правдоподобными.

Согласно Мюллер-Гильденбрандту, Германия имела в составе 57 танковых батальонов 6292 танка (без учёта трофейных и огнемётных).
Против англичан в Африке действовало 350 шт.
На советской границе сосредоточено 3397 танков и 297 штурмовых орудий. Плюс 230 командирских танков. Итого 3924 машины.
В резерве ОКХ состояли 2 танковые дивизии, насчитывающие примерно 350 машин.
Всего получается, учтено 4624 машины.
А где же ещё 1668?

В резерве Главного командования состояло 4 батальона, т.е. не более 200 машин. Свыше тысячи четырёхсот машин выпали из расчёта! Разделив это количество пропорционально известным цифрам, получим на Восточном фронте ещё, примерно, 1000 машин. Таким образом, только вермахт сосредоточил против СССР не менее 4900 танков и штурмовых орудий (без учёта трофейных и огнемётных). Что касается трофейных, то только в группировке в Финляндии состояло свыше 100 трофейных французских машин. Добавив сюда приблизительно 900 танков союзников, получим около 6000 боевых машин.

Следовательно, соотношение вместо 1:6.5 оказывается равным 1:2 (или 1:2.3, если принять число советских танков за 14 тыс.). Не правда ли, есть некоторая разница?
Теперь о числе боеготовых машин. Сколько их было у Германии и сколько у СССР?
Немцы оценивают уровень своей боеготовности в 92%, что даёт примерно 5500 машин на Восточном фронте. При этом возраст средних танков (и лёгких чешского производства) не превышал трёх лет.

О советских танках необходимо поговорить подробнее. Разные источники оценивают количество боеготовых советских танков в 20 - 80%. Разброс слишком велик. При этом цифра 80% явно завышена: в 8-ом мехкорпусе, например, 21% танков требовал ЗАВОДСКОГО ремонта, а сколько ещё подлежало ремонту в войсках? Добавим, что с 1940 года прекращён выпуск запчастей к Т-26 и БТ-7 (о БТ-2, БТ-5, Т-27 и говорить не приходится), следовательно, поддерживать их в действующем состоянии было непросто. А ведь эти машины, большинство из которых имело возраст свыше трёх лет, составляли более 60% советского танкового парка.

Впрочем, и положение с новыми машинами было неутешительным. Низкая культура производства и обслуживания привели к тому, что во время летних манёвров 1937 года из 31 Т-38 вышли из строя 19 (61%), в том числе 11 (т.е. 35%) требовали заводского ремонта. И это танки, не прослужившие и одного года! К 1941 году положение не улучшилось. Например, по сводке Юго-Западного фронта, с 26.06 по 01.07 в 22 мехкорпусе из 119 потерянных танков 58 (49%) подорваны экипажами из-за поломок. В 41-й танковой дивизии того же корпуса из 31 новёхоньких КВ в бою погибло 5, в ремонт отправлено - 5, подорвано экипажами -12. Следовательно, 17 из 31 КВ (55%) оказались небоеготовыми!

О низком качестве советских машин говорит и такой факт: по немецким данным, в парках и складах (значит, абсолютно боеготовыми) немцы захватили около 2000 советских танков (преимущественно, БТ и Т-26), а использовать из них смогли (или захотели?) всего несколько десятков. Восстанавливать брошенные танки немцы даже и не пытались, несмотря на то, что для прорыва советской обороны танки типа КВ-I и КВ-2 были бы совсем не лишними, тем более, что аналогичных машин Германия не имела. В своих воспоминаниях Н.К.Попель пишет, что в 1944 году, во время наступления, часто находили брошенные в 1941-м машины.
Учитывая всё вышесказанное, можно принять количество советских боеготовых танков приблизительно равным 60% от общего числа или 8400 штук, не более.

Таким образом, соотношение по боеготовым танкам в приграничном сражении составляло 8400 советских против 5500 немецких или 1,5 : 1 (если брать цифру 14 тыс танков РККА). Спору нет, преимущество немалое, особенно для обороняющейся стороны, но не подавляющее. Если же вспомнить о том, что немецкие войска были стянуты к нашей границе в ударные кулаки, а советские находились в военных городках и лагерях по всей глубине округов и вступали в бой разновременно, то становится ясно, что, фактически, превосходства не было вообще.

Дело, очевидно, не только в количестве; во всяком случае, в Московском наступлении 1941 года соотношение было в пользу немцев, что не помешало им быть битыми. В чём же причина столь катастрофического летнего поражения?
Чтобы ответить на этот вопрос, нужно помнить: танковые войска - это не только танки. Это и МОТОРИЗОВАННАЯ пехота, и артиллерия, и тылы. Каково же положение с ними?

Советская и немецкая танковая дивизии - 1941 г. Таблица 2.
ТД РККА ТД Вермахт
Личный состав (чел.) 10942 16932
Орудия полевой артиллерии 28 58
Минометы 45 54
Орудия противотанк.артилл. 12 101
Орудия зенитной артиллерии 12 63
Танки и САУ 375 200
Автомобили 1360 2147

Данная таблица показывает следующее: на один танк в танковых войсках приходилось:
в РККА в Вермахте
- орудий полевой артиллерии 0,075 0,29
- миномётов 0,12 0,27
- противотанковых орудий 0,032 0,505
- зенитных орудий 0,032 0,31
- автомобилей 3,63 10,735.

Таким образом, каждый немецкий танк в бою поддерживался огнём полевых орудий - в 4 раза лучше, миномётами - в 2, противотанковыми орудиями - в 17 и зенитными - в 10 раз лучше, чем советский!!! А снабжение было лучше втрое! Вот о чём надо говорить: об организационной структуре войск.

А ещё одна беда - неотмобилизованность. Например, 9-й мехкорпус не имел ни одной из положенных грузовых машин. Они должны были поступить из народного хозяйства по мобилизации, которую объявили, когда корпус уже вёл бой. Следовательно, не имея автотранспорта, корпус реально мог действовать на расстоянии не более 50 километров от своих складов. Да и тот транспорт, что поступил в другие части, не мог быть немедленно использован, т.к. требовал восстановления после интенсивной эксплуатации.
Хотелось бы задать вопрос поклонникам господина Резуна: могли ли физически такие войска совершить бросок в Европу? Или Сталин был полным невеждой в военном деле?
Но ведь и это не всё. К нашей границе пришла армия, успешно воевавшая уже почти два года. Есть данные, что немецкие танкисты имели не менее 400 часов работы в танке.

А у нас? В 8 мехкорпусе, например, 10% от общего числа "тридцатьчетвёрок" поступили за неделю до начала войны. Могли их освоить экипажи? Средняя наработка советских танкистов составляла 5 - 10 часов. Становится понятным, что в первых боях такие танкисты плохо стреляли, плохо маневрировали, плохо обслуживали свои боевые машины. И, естественно, теряли их (хорошо, если не со своей головой). Понятно, что в таких условиях преимущества новых машин не могли быть реализованы. Да и сами машины (особенно КВ) имели слишком много "детских болезней".

Те же из немецких танкистов, кому "повезло" встретить новые советские танки с более-менее подготовленными экипажами, рассказать об этом уже никому не могли. А к осени и среди советских танкистов появились опытные и обстрелянные. И вот тут-то стали проявляться достоинства советских танков. Их уже оставалось немного, но они стали грозной боевой силой.

Какие выводы можно сделать из вышесказанного.

1. По состоянию на 22.06.41 г состояние советских танковых войск было катастрофическим. Машины тридцатых годов, составлявшие не менее 90% советского танкового парка, устарели и морально и физически. Новые образцы только начали поступать в войска, и не были освоены. К тому же, они страдали множеством "детских болезней".

2. Часто встречающееся в литературе мнение о выдающихся качествах БТ ошибочно. К началу войны они по всем показателям уступали не только средним немецким, но и лёгким чешским танкам. Их единственным козырем была скорость, но это достоинство в полевых сражениях не является определяющим: даже современные машины на поле боя не развивают скоростей выше 25 - 30 км/час.

3. Очень спорным является утверждение о колоссальном численном преимуществе танковых войск РККА. Анализ показывает, что реальное соотношение численности танков составляло 1,5 : 1 в пользу СССР. Если учесть прочие обстоятельства (технические характеристики машин, их изношенность, плохую связь, слабую подготовку экипажей), а также то, что советские войска были неотмобилизованы и вводились в бой разновременно, то, фактически, перевеса просто не было.

4. Важной причиной тяжёлого поражения в первых боях была неудачная организация советских корпусов. Их до предела насыщали танками (причём, разносортными), забывая о тыловом обеспечении, артиллерийской и пехотной поддержке. Немцы же имели хорошо сбалансированные танковые войска: с моторизованной пехотой и большим количеством ПРОТИВОТАНКОВОЙ и зенитной артиллерии (которую тоже успешно использовали против танков).

5. Ещё одной бедой, которую до сегодняшнего дня не изжила наша армия, являлась слабая подготовка солдат. Что говорить, когда и сегодня танкист выстреливает из пушки 6 снарядов за год! Именно слабая подготовка танкистов не позволила им реализовать преимущества новых образцов боевой техники. Именно поэтому так поздно обратил на них внимание немецкий Генштаб.

6. Проанализировав состояние советских танковых войск летом 1941 года, можно сделать вывод: ни к какому масштабному наступлению они готовы небыли.

7. Глупо считать, что советское командование не знало о состоянии своей армии. Вся мемуарная литература буквально пронизана ощущением судорожной спешки в формировании и оснащении войск. Неоднократно упоминается о несбывшихся надеждах оттянуть конфликт хотя бы до лета 1942 года. Да и известное заявление ТАСС тоже явно служило этой цели. РККА физически не могла наступать и нападения на Германию не планировала.
Тем не менее, война началась и советским танкистам пришлось принимать бой в невыгодных условиях. Свой долг, свою присягу они выполнили до конца.
Да, им пришлось отступать, бросать подбитые и неисправные танки, гореть в них (и не по разу), но они сумели сдержать Гудериана и Клейста, остановить их под Москвой и нанести ответный удар.
Вправе ли мы это забывать? Не лучше ли попробовать представить в своем воображении полыхающие рубежи сорок первого, а потом оглянуться вокруг и задуматься: что впереди?

Литература:

1. Архипов В.Г. Время танковых атак. М., 1981.
2. Бешанов В.В. Танковый погром 1941 года. (Куда исчезли 28 тысяч советских танков?). Минск-М., 2001.
3. Веремьев Ю.А. Сравнение дивизий РККА и Вермахта. www.armor.kiev.ua/army/hist/divisii-rkka-werm
4. Косырев Е.А., Орехов Е.М., Фомин Н.Н. Танки. М., 1973.
5. Танки Второй Мировой войны. М., 2001.
6. Москаленко К.С. На Юго-Западном направлении (воспоминания командарма), 1941-1943, М., 1973. Книга 1.
7. Попель Н.К. В тяжкую пору, М.-СПб., 2002
8. Шмелев И.П. Бронетехника Германии 1934-1945 гг. М., 2003.

 

 

 

 

 

 

 

 


С.А. Токарев
ЕВИК

Великая война в судьбе моего деда

Великая война, или Первая Мировая, 90-летие начала которой мы отмечаем в этом году, коснулась нашей семьи самым непосредственным образом. Участниками этой войны были мой дед по отцовской линии и два его старших брата.

Мой дед - Токарев Иван Фёдорович родился в августе 1894г в довольно большой крестянской семье в деревне Лежебоково Бирского уезда Уфимской губернии. Кроме него у родителей было ещё два сына и дочь.

Когда началась Первая Мировая война, средний брат Григорий был призван в первые дни войны. Иван Фёдорович призвался в армию в возрасте 20 лет, в самый разгар войны, в январе 1915 г. Около трёх месяцев новобранцев, среди которых был и он, обучали в городе Саранске. По окончанию курсов "молодого бойца" он сфотографировался с двумя своими товарищами на память в одном из, как тогда говорили, фотографических кабинетов города. Это фото хранится у нас. Перед отправкой на фронт дали несколько дней отдохнуть и развлечься, вот именно тогда ( со слов моего отца) солдатам предоставлялась возможность бесплатно посетить местный публичный дом, чтобы в бой идти мужчинами. Мне не известно, воспользовался ли мой дед этой возможностью.

На фронт Иван Фёдорович прибыл, вероятно, в апреле, причем воинский эшелон из Саранска ехал через Москву. Попал он на северный участок австро-венгерского фронта в Галицию, в Северные Карпаты, район города Перемышля, там где протекает река Сан. К сожалению, ни фамилии командира, ни номера полка или дивизии, в которой начал служить мой дед, мне не известно. Мой отец не запомнил, а может быть и не спрашивал своего отца об этом. В скольких боях дед участвовал неизвестно.

Однако же долго Ивану Фёдоровичу повоевать не пришлось. В мае девятого числа (вероятно по старому стилю) ранним утром австрийцы совершили внезапную атаку на русские позиции. Видимо, эта атака была настолько внезапной и неожиданной, что наши не успели оказать организованного сопротивления и побежали. В неразберихе отступления мой дед получил пулевое ранение в ягодицу. В горячке боя он ещё продолжал некоторое время бежать ,но затем после нескольких шагов упал. Подбежавший австрийский офицер направил на него револьвер, желая добить раненого русского, но в последнее мгновение передумал и не нажал на курок, а что-то сказал своим солдатам и побежал дальше. Австрийцы подхватили моего деда и потащили к себе в тыл.

В месте где собирали русских пленных, Иван Фёдорович снял сапог, который был наполовину заполнен кровью. К счастью, пуля прошла навылет и вышла в паху, не задев кость и жизненно важных органов, и хорошо, что она оказалась не разрывной. Австрийский врач перевязал рану и остановил кровотечение. После оказания первой медицинской помощи, деда отправили дальше в тыл. С этого дня для Ивана Фёдороаича потянулись долгие дни плена. Из лагеря у линии фронта моего деда перевели в лагерь в глубине Австро-Венгерской империи, где-то под Будапештом. Год и два месяца он находился в бараках для военнопленных. Рана зажила, но образовался хрящ. К тому же в это время он переболел тифом, от которого многие его товарищи умерли. Причем, по словам деда, тиф легче переносили более худые больные. Не знал он, что здесь же недалеко, тоже в плену находится его средний брат Григорий, но когда он был пленен неизвестно. Более того , позже уже после войны выяснилось, что и старший брат Демьян, которого призвали позже деда, тоже был в плену, где и умер в 1916 г .

В лагере кроме русских находились еще сербские, итальянские и другие военнопленные. Взаимоотношения между пленными были всякие. Хоть и считались они союзниками, тем не менее между ними происходили частые ссоры и драки.
Итальянцы, как говорил мой дед, ловили воробьев и, проткнув их проволокой, жарили над огнем. Многие из них ходили с ножами даже в лагере и были очень дружны, объединяясь в сплоченные группы.

Режим в лагере, вероятно, был не слишком суровый. Некоторые пленные писали письма домой, курильщикам давали легкий табак, но дед мой не курил тогда и табак не брал. И чем ближе был конец войны, тем послаблений было больше. Пленных гоняли на различные работы, но характер работ я не знаю.

Летом 1916 г. пленных, вероятно, самых спокойных и надежных, стали передавать в усадьбы помещиков и фермеров на сельхозработы.. Дед с некоторыми другими пленными попал в одну венгерскую деревню. Сам хозяин поместья служил в австро-венгерской армии офицером на итальянском фронте. Поместьем управляла его жена и его пожилой отец. По словам Ивана Федоровича, жена хозяина не ладила с отцом своего мужа и, даже, предлагала пистолет моему деду, чтобы он застрелил свёкра. Может быть она даже имела романы с русскими пленными, которые ей нравились. Дед вспоминал это время, как самое лучшее за весь период нахождения в плену. Русские там собирали фрукты и виноград, который мяли ногами, выжимая сок, сеяли и косили пшеницу. Выполняли ту работу, которую прикажут Но при этом условия были неплохими: пили вино временами, ели фрукты и хороший хлеб, словом ,смогли немного поправить, своё здоровье, подорванное в лагерях. За годы плена дед побывал в городах Будапешт, Вена, Загреб, повидал много разного и интересного.

Информация о событиях в России ,вероятно, доходила до отдалённых уголков Австро-Венгерской империи; процессы распада распространялись и на владения Габсбургов. После заключения Брестского мира, начался обмен пленными. Осенью 1918 г. Иван Фёдорович отправился в дорогу домой - в Россию. Уже бывших военнопленных поездом довезли до Москвы, а уральцев и сибиряков до Самары. В Самаре вернувшихся соотечественников красные комиссары агитировали вступать в Красную Армию. Многие записывались к большевикам. Но Иван Фёдорович не пошел больше в армию; видимо устал от всех этих лишений и хотел домой. От Самары мой дед с несколькими товарищами-земляками пешком отправились в Уфимскую губернию. Недалеко от Уфы Иван Фёдорович со своим попутчиком наткнулись на казачий разъезд белых, который распросил их, кто они такие и куда идут. К счастью эта встреча не привела к трагическим последствиям, и они продолжили свой путь.
Домой мой дед пришел в декабре 1918 г. Своего отца Фёдора Трофимовича живого уже не застал: он умер весной 1918 г. в возрасте без малого 70 лет. Узнал он и о смерти старшего брата Демьяна в плену. Вот так отразилась на нашей семье эта Великая война, изломавшая миллионы судеб русских людей.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Г.Н. Шапошников
к.и.н., ЕВИК

СКАЗЪ О БАРАБАНЕ,

поручике Екатеринбургскою полка Земцове, полковнике улан Литовских Улановиче и декабристе Кюхельбекере, который, как оказалось не причем
(издание 2, дополненное, и наполненное зело крепко.)

Любезный, сердцу моему слушатель, прими рюмку тминной и будь готов меня, старого чина, послушать. Расскажу я тебе, братец, сказ о барабане. Полк наш был сформирован во времена императора Павла Петровича в славном городе Екатеринбурге, а посему и прозываемся мы екатеринбуржцами. В полку нашем Государю служат чины отменныя. В них соль вся! Взять, к примеру, старшого унтера Сергия Плотникова. Таких ундеров и в гвардии не сыскать! И службу, знает - ежели, какой афронт в мундире, али в оружье заметит - и своим, и чужим такой клистир вставит, мало не покажется.

С ним рядом упомянуть и каптенармуса Левонтия Вохмякова следует. О душе и делах чинов завсегда заботится, и в тяжелую годину чарку нальет. Ну. да о Левонтии особый разговор будет... А командир наш, майор Лександрий Михалыч. В скольких делах против неприятеля бывал и в каких орденах ходит, а с чинами строг, но справедлив. Или поручика Володимира Николаича, к слову сказать. Поручик наш из интеллигентских сословий, а потому характером тих и спокоен, языки иностранные или иные знает, и в заграницах бывал. Вот только одна беда, в баталии доходит он до озверелости самой крайней. Как только запах пороха почует, так шпагу вон и самый большой афронт супротивнику нанести может. Было раз в баталии, когда поручик Володимир Николаич озверелость сию показал. Мало что поляцкого кавалериста шпагой через живот достал, п полный кирдык сотворил, так оному и пальцы все поотрубал. Уже после дела с коего мы отступили, к поручику нашему гродненские подошли с вопросом: - почему он супротивника совсем не жалеет и страсти прямо анатомические творит? На что Володимир Николаич только сплюнул, потому как хоть и пехотный, но перед гусарами шапки не ломал.

А еще скажу про поручика Володимера Николаича так: последнее дело при Бородине у пас жаркое зело вышло. Стояли мы в тылах и своей очереди ждали. Командир Лександрий Михалыч позволил нам даже на колено сесть, чтоб от картечей оборониться. А баталь - жуть какая разгорелась, по фронту пальба и вой, и дым до небес и кирасиры уже в дело пошли. Тут, на грех, поляки наши перволинейные части потеснили, и колоннами на казаков-пушкарей пошли. Ты, друг, сердцу моему любезный, сам в армии бывал, и понимаешь, что артиллерия в сражении вещь наипервейшая, и супротивнику ея отдать никак не можно. Начальствие наше сие тотчас оценило, и фланг, где мы стояли, навстречу авангарду французову развернуло. Подлетает к нам адъютант Их Высокопревосходительств, сабелькой своей машет и на поляков, а дыму указует: " Атакуйте, господа!". А нам и приказ только. Барабаны тревогу забили. Командир Лександрий Михалыч шпагу вон: " Братцы, пришло и нам в дело! Штыки примкнуть! Направо, -ди! Скорым шагом, в атаку - марш, марш!" Прекрасен был сей миг грозный наш майор.

"Пехота шла в смертельный бой.
Впереди командир красной
Екатеринбуржцы-молодцы,
Все нарядны, удальцы!
И голов вам не сносить.
Только ворога побить!"

Пошли мы прямо в тыл полякам. Такой им клистир воткнули, не поскупились. Которые в живых после сей баталии остались, и по сю пору в душе своя еройский момент не забывают. Славно тогда легион "Вислу" в оборот взяли: казаки спереди их мутузят, а мы сзади. Понятное дело, и пруссаки сие не выдержат, а о полонцах какой разговор. Теперь дальше сказ поведем. Все о господах офицерах, да унтерах беседы, а при чем здесь барабан? Вот. наконец, мы и подошли к главному нашему Сказу Служит у нас в 1-й мушкатирской роте барабанщик Григорий Григорьев сын Старченко. Из каких малоросских губерний вышел - то нам и не ведомо, в службе давно, пьет по нашему, вид имеет бодрый и слегка придурковатый, дабы начальство высокое ученостию в смущение не вводить. Как-то по случаю, наш Григорий крепко принял своей любимой горилки с перцем па меду и для господ и иных чинов пользы сыграл на барабане Моцартов марш турецкий. И ладно бы действо сие сотворил палочками, но и сапогами, и тесаком и гранатой гренадирской. А в завершении и залп ружейный плутонгом потребовал. Искусством сим необычным все вельми довольны остались, а более всего - барабан.

С той поры струмент сей начал фортели всякие лихие бутузить. А более всего по ночам. Григорий наш, чарку казенную или боле, пил, да и спать ложился, а барабан по казарме начинал в куранты играть да склянки бить. А ежели какой чин входил, то барабан ему встречный марш исполнял. Многие на сие непотребство дивиться приходили, даже московские гренадеры захаживали, и павловцы и флотские тож. А чем спектакль сей окончился? Однажды, в самую "собаку", возвернулся в казарму наш каптенармус Левонтий Вохмяков. Понятное дело, в состоянии преотменно тяжелом, потому как каптер в унтер-офицерском звании меньше четверти никак не пьет. Как на грех, барабан ему вместо Встречи. - Со святыми упокой - сыграл. Поскольку, даже в самом наитяжелейшем положении Левонтий в мир иной никак не собирался, то осерчал зело, за барабаном погнался, пинал его и тесаком обихаживал. Барабан с перепугу "в ружье" забил. Ты, мил человек, и сердцу моему приятель, сам в армии не первый год, и потому знаешь зело, что бывает, когда у нас ночную тревогу без уведомления чинов бьют. Все несется куда не ведомо, и в видах непотребных. Который чин в сапоге, а который и без порток совсем. Кто за оружье хватается, кто за баклагу, а кто и за то, что лежит плохо. Один мушкатир Михеев как столп посредине казармы встал , хоть и совсем без ничего, одним этишкетом прикрыт, но с ружьем, при штыке, тесаке и сумке патронной. От него и шеренги построение начали. Каптер Левонтий от дел сих протрезвел и к раздаче винной порции приступил.

Поскольку темно было и кавардак полный и непонятно кто на часть напал, то выдавал он двойную полную, и палец в чарку не совал. Никак допустить не мог, что казенное вино врагу достаться может. По стенам ужо и дым коромыслом пошел, а плац кавалерия окружила, потому как в Петербурге решили, не иначе, как декабристы новый мятеж устроили. Командир улан литовских. полковник Уланович пред строй выехал и сабелькой махать начал: " Робяты,! Противу Государя? ! Всех в расход и капусту! " Порохом пахнуло. А я и говорю, ежели порохом в воздухе повеяло, наш поручик в самую крайность приходит. Хоть и без порток был, но как про капусту услыхал, так шпагу обнажил и крикнул: " Братцы, кто энтого МиморЯдовича новоявленного, сымет, рупь на водку!" А мы и стараться рады. Все к окнам встали - и Малинников. и Плотников, и Распутин, и Старченко. и Вохмяков и другие. А мушкатиры Яковлев. Войдеславер, Емельянов, да Лямзин-мушкатиры другой роты- им ружья ряженые подавали, чтоб темп стрельбы поддержать.

Такую пальбу полк открыл - нечистому тошно стало. Мушкатир Михеев, хоть и в этишкете одном, но четыре прицельных выстрела успел. И все в голову улана, потому как лошадь его жалел. Не зря говорят: пуля дура, потому как уланова голова сначала вширь раздалась и треснула, а после и совсем в разные стороны полетела. Тело полковничье кобыла аж за третий шкадрон унесла. А Сашек Емелькин. Яковлев, да Войдеславер и совсем учудили:- па крышу ружье крепостное взгромоздили и на антиллерию наводить надумали. Фузея сия в пуд с лишком, ствол в сажень и в прикладе пружины из аглицкой стали с кожанкой, чтоб увечья стрелку не нанести, в цейхгаузе пылилась, почитай, с войн турецких. Насколько и припомню, последний раз оную в дело пускали во времена бунтов Емелькиных не то на Белорецких, не то на Белохолуницких заводах. Старики говорили, что одного выстрела и хватило- бунтовщики до Уфы разбежались. Робяты наши молодые фузею на самый верх сволокли и зарядили не пулей-дурой, но дробью самой наикрупнейшей, кою в наших местах противу матерых и применяют. К стволу моноклю привязали- трубку со стеклом гнутым-величительным, - чтобы целить лучшее было.

Я и говорю: рекруты молодые из 2 роты, чем только и удумать горазды! Мушкатир Лямзин сию бандуру на сошке становил, Яковлев наводил, Войдеславер, стрелок средь нас наилучший, целил, а Сашек Емелькин на курок нажал. И пальнули! От выстрела сего и антиллерию и стрелков по всем сусекам размело, мы у окон, как есть легли, а кавалерия на 4 корпуса назад отошла. Грохот докатился до Перми Великой. Как потом пермяки, сказывали:- там девка-татарка, с моста в реку Каму пала. А в столицах решили - точно декабристы! И страшный приказ отдали: наперво, пушки на прямую наводку, во-вторых, полковнику Улановичу присвоить почетное наименование Милорадович-2 ( посмертно). А в строках третьих- декабриста Кюхлюкбекера, что в заштатном городе Тюкалинске губернии Тобольской ссылку сидел за известные события 25 году,- отправить по этапу во самую глубину руд Сибирских.

Ты, мил человек, спросишь: почто Кюхлю в Сибирь? А по то, что у нас на Руси Святой завсегда так получается. Сначала душу невинную по этапу на погибель сошлют, а потом и скажут: оне, как оказалось не причем. Прости. Господи, поводырям нашим грехи их волныя и неволныя, а мы к сказу нашему вернемся. Чем сей ночной сполох мог бы кончиться и сказать не можно, только нам, бедовым, голов никак не сносить! К счастию, сей момент командир наш Лександрий Михалыч появился. В деле быстро разобрался, и по начальству пошел. Собрались оне посреди плаца и майор наш всех господ присутствующих заверил, что полк никак присяге и Государю не изменял, и Знамени верность сохранил, и вообще, какие в наших Азиях могут быть декабристы. Уланского полковника, конечно, жалко. Так ведь на то и служба царская: сегодня пан, а завтра...Прости, Господи, чину имярек, его грехи вольныя и невольныя...Опять же кому из нас такая честь - на камень могильный фамилию двойную получить?

А ружье крепостное, из коего рекруты не по-нашему палили, обещал совсем из полка списать. Командиры сим ответом весьма довольны остались и полки свои по зимним квартирам развели. А майор Лександрий Михайлович трость взял и пошел но ротам порядок наводить, потому как справедлив был, но еще более строг. Более всего писарю Шапошникову досталось: за то, что на мундире пуговицы не чищены, а боле - за рассуждения о службе филозофические.

На утро суд скорый над барабаном учинили. Чтобы сор из избы не выносить, дело сие разбирательству подлежало в полковом офицерском собрании. Последнее и утвердило приговор: барабан считать виновным и дать оному - 2 тысячи шпицрутенов. Поручили сие действо сотворить над виновником нижнему чину Старченко, а каптенармусу Вохмякову - рядом стоять и удары считать. Сударь мой любезный, в нашей сторонке ни чему удивляться не стоит. Если " Слово и Дело" кликнуть, то приговор скорый будет всенепременно. Так и с барабаном нашим: отзавтракать не успели, а виновного уже па плац вывели и удары считать начали. Сначала барабан крепился, еще на первой сотне ударов Преображенский марш играть порывался, потом. после пятой - все больше жалостливые песни запел, а после первой тысячи - французский марш инвалидов выводить начал.

Майор наш сии мелодии услыхал, посмеялся и наказание отменил. С тех пор барабан наш угомонился, и даже когда Григорий в него двойную порцию казенной водки вливает , на подвиги не фордыбачит, по под кровать спать забивается. Но в армиях наших по - людски все никак не кончается..Через месяц или более, пришел из Петербурху пакет в сургучных печатях, понимай из самых штабов наиглавнейших. В ем бумага па пергаменте с начальства высокого подписью: мол. отправить той ночной бузы виновных в Оренбургские баталионы, в самые что ни на есть Иргизсские степи. Навечно!

Ты, мил человек, меня послушай: и в наших провинциях, на азийских границах, служить- не резон, а в степях Иргизсских и совсем лихо, потому, как народ тамошний совсем дикий. Ну да. Бог милостив. Я говорил, что командир наш строг, но справедлив. На офицерском собрании Лександр Михалыч прямо сказал: " Чинам в столицах и в гвардиях отменно чужим имуществом распоряжаться. А у нас - барабан виновным по приговору гг. офицеров. Сослать и его, и барабанщика можно. Вопрос только, как роте без барабана?" И мудрое решение объявил - приказ по полку издать об отчислении имущества, в ночной бузе виновного. В столицу и в Оренбургские баталионы отписать, что оный к новому месту службы отбыл. А ежели из степей диких запрос придет, почему груз ценный в новую службу не поступает, то второй рапорт отписать.- так, мол и так в дороге ссыльный помер, и похоронен по христианскому обряду на известной версте. Милый моему сердцу слушатель, ты хорошо знаешь, что у нас по тракту Сибирскому и не такие вещи творятся. На том и сошлись.

Донесение па последнем листе.
Его Высокоблагородию, главному лекарю 23 пехотной дивизии, военному чиновнику и ординарному врачу Фон Бонку.

Милостливый государь, Василий Иваныч!
Посылаю Вам с нарочным сию писулю. кою писарь нашего полка Шапошников написал, находясь под моим попечением в госпитале . Документ сей весьма настоятельно указует, что оному еще долго на излечении находиться надобно быть. Ваше Высокоблагородие, от себя отмечу: всяк сходит с ума по своему. Чины статские - более всего от пьянства, а которые из писателей или штудентов - так и от рассуждений филозофических. Чины гвардейские али флотские - дуреют по причинам карьерным, а армейские, полков провинциальных, - от службы многолетней. Случай с писарем нашим - особый, поелику в себе соединил все причинны вышеозначенные.

То, что писарчук наш заумью увлекался и оные излагал на филозофический манер, - в полку давно известно. Но этим летом он был послан в Москву с донесением, где и сошелся со штудентами университета. Начал их сходки посещать и писули свои вслух читать. Университеты наши давно славятся как вольтерьянства рассадники и посему писарь наш совсем рассудком помутился: прошение подал о переводе в коллежские регистраторы коллегиума дел иностранных. Милостивый государь Василий Иваныч, ну разве чин армейский такое в трезвом рассудке совершит? А потому и был под конвоем по этапу обратно в полк выслан и примерно, другим в назидании, наказан и в полковой госпиталь помещен. Ныне не пьет, все больше новые писули пишет.

Прошу покорно вашего распоряжения оставить оного под попечительством моим еще на месяц или более.
С уверениями в почтении к Вам и прочее и прочее. Полковой лекарь
екатеринбургского полка О. Плотников

Р. S. Пользуясь оказией, сообщаю также, что в наши края весточка о полковнике Улано-виче дошла. Его уланы водкой отпоили. Много добра перевели, но жив, курилка! Уже и в прусский поход успел сходить. Правда, пишут нам, странный он какой то: все больше без головы ходит. Кивер прямо на ворот мундира натягивает, а водку - так за воротник и льет. Опять же, а зачем полковнику голова? Усы и очки носить не надо, а команду отдать - так без головы непременно лучше получится!